Т.Ь.М.А. между нами

XXII. Шоколад, виски и золото.

В коридоре всё так же играла классическая музыка, доносящаяся из маленьких колонок над потолком. Несмотря на то, что она поглощала и скрывала все остальные звуки, Эрика всё равно старалась идти, как можно тише. Её чёрные лодочки на небольших каблуках утопали в мягком ворсе ковра. Она добралась до угла коридора, за которым скрывался точно такой же проход с множеством дверных проходов и картин в позолоченных рамах. С портретов на неё неодобрительно взирали лица мужчин во фраках и женщин в пышных платьях и высоких белых париках. Не пройдя и пары шагов, она услышала звук захлопнувшейся двери впереди, а следом и негромкий разговор, идущих в её сторону людей.

Девушка заозиралась по сторонам, судорожно соображая, куда можно спрятаться. Но ни штор, ни шкафов, ни выемок в стенах найти не удалось. А незнакомцы тем временем приближались. Если бы она прислушалась в этот момент, то вполне смогла бы разобрать о чём они говорят. Единственный вариант, пришедший ей в голову – это спрятаться в ближайшую комнату. Она дёрнула ручку двери, находящейся прямо напротив неё, молясь, чтобы та оказалась открыта. И ей повезло. Девушка успела закрыть за собой дверь за долю секунды до того, как говорившие завернули в коридор.

Они прошли мимо, увлеченные разговором, так и не заметив ничего необычного. Возможно, они и не обратили бы внимания на разгуливающую по второму этажу девушку, но это маловероятно. Эрика решила не рисковать.

Переведя дыхание, она медленно отпустила ручку двери, которую всё это время сжимала до такого состояния, что костяшки на пальцах побелели. С новым вздохом девушку окутала волна ароматов: пыльные простыни, приторно сладкий одеколон, виски и сигареты со вкусом шоколада. Какой-то из этих запахов показался ей знакомым, но она не могла вспомнить, откуда его знает.

Полумрак комнаты надёжно охраняли задёрнутые наглухо шторы, украшенные ламбрекеном и бахромой. С трудом в  темноте угадывались очертания платяного шкафа, трюмо, накрытого белой простынёй и огромной кровати у дальней стены. Эрика с ужасом обнаружила, что под одеялом кто-то шевелится. По мере того, как её глаза привыкали к мраку, она видела и другие детали. И с каждой секундой она всё больше жалела, что зашла в эту дверь.

Под одеялом обнявшись лежали два парня. Первого, свернувшегося калачиком с блаженной улыбкой на лице она не знала. А вот того, который его обнимал… Эрика вдруг отчётливо поняла, что, если он откроет сейчас глаза и увидит её, живой она из этой комнаты не выберется. Трудно было не узнать его квадратную грозную челюсть, светлые волосы, которыми он так гордится и руку, которая столько раз замахивалась на неё. Вот чей парфюм окутал своим запахом всю комнату.

Джейсен Паттерсон.

Его фамилия яркими алыми буквами загорелась перед закрытыми глазами девушки. А когда она их снова открыла, собравшись с силами, то повернулась к двери, чтобы, как можно быстрее выбраться из чужой сказки.

Что-то запуталось в ногах и Эрика чуть было не рухнула на пол. Она вовремя успела ухватиться за стену, сдержав испуганный вскрик. Нечто чёрное обмоталось вокруг правой туфли. Девушка дёрнула ногой, испугавшись, что это нечто живое, но это оказался лишь кусок шёлковой ткани, который легко скатился с лодыжки на пол. В этот момент она и заметила разбросанную вокруг одежду: на полу, на стуле и даже на верхнем уголке шкафа. Паттерсон точно её убьёт…

Недолго думая, Эрика схватила двумя пальцами ткань и пригляделась к ней. Она сливалась с окружающей темнотой, но девушке всё же удалось узнать в этом сгустке тьмы чёрную мантию. Она принюхалась – табак, шоколад и виски. Слышались и нотки одеколона Паттерсона, но не сильно, что означало, что мантия принадлежит его другу, а не ему. Девушка закинула её на плечо и прислушалась к звукам за дверью – оттуда доносились лишь ноты скрипки и пианино. Убедившись, что путь чист, она покинула комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь.

И так и не почувствовала взгляда на своей спине…  

Снова оказавшись в коридоре, она накинула на себя мантию, края которой доходили практически до пола, и скрыла лицо под глубоким капюшоном. Под недовольным взглядом портретов, утопая острыми носками туфель в мягком ворсе ковра, Эрика двинулась туда, откуда пару минут назад вышли разговорившие незнакомцы.

В конце прохода возвышалась массивная дубовая дверь с золотой ручкой в форме головы льва. Она так благородно блестела, что Эрика готова была поверить, что лев отлит из настоящих золотых слитков. Охраны здесь не было и музыка играла заметно тише. К тому же этот конец коридора практически не освещался, из-за чего создавалось впечатление, будто дверь источает мистическое тёмное свечение.

Девушка прислушалась к звукам с той стороны: приглушённые голоса, звук бокалов и живое пение. Пели девушки, но слов они не произносили, а будто просто повторяли ноты в хаотичной последовательности. Вдруг кто-то подошёл к двери с той стороны. Эрика отскочила в сторону и сделала вид, будто собирается войти. Позолоченная ручка дёрнулась и оттуда вышел высокий человек в такой же мантии, которую Эрика нашла в комнате Паттерсона. Мужчина молча кивнул ей и одним жестом руки пригласил войти внутрь. Эрика кивнула в ответ и сделала шаг вперёд. Дверь за ней захлопнулась, а мужчина ушёл.

Помещение, в котором она оказалась, напоминало бордель. Запах табака и алкоголя был здесь настолько сильным, что щекотал ноздри. Он перемешался с ароматом ладана и душистостью огромных белых лилий, которые стояли в вазах на полу в каждом углу помещения. Тут и там расположились диваны обитые чёрной кожей. Повсюду горели свечи, других источников света видно не было. На красной бархатной софе сидел парень в мантии с железным кубком, в котором плескалась какая-то янтарная жидкость. По обе стороны от него сидели девушки в золотистых платьях, ткань которых переплеталась на груди и растворялась в длинном подоле с кучей разрезов. Их высокие причёски украшали заколки с жемчугом, а на пальцах блестели массивные перстни с прозрачными камнями. Этими пальцами они исследовали тело парня, готовые вот-вот сорвать с него мантию. Эрика не видела его глаз, но вдруг отчётливо ощутила чужой взгляд на себе. Она обернулась, чтобы удостоверится, что дверь никуда не исчезла и она сможет вовремя уйти отсюда. Вход прикрывали тёмно-зелёные шторы с бахромой, перевязанные массивными кутасами. Дверь была на месте.