Тьма над Белым городом.

Глава III: Сон.

Ночь опустилась на Белгород медленно, как густая патока. Комната наполнилась тяжелой темнотой, в которой не было ни страха, ни покоя — только плотная, почти осязаемая тяжесть. Андрей улёгся, вдавливаясь в старый матрас, и позволил себе ускользнуть в сон, где память и тьма, кажется, держались за руки.

…Он стоял по колено в мягкой, густой траве. Лето было нездешним: яркое, влажное, со звоном цикад и невидимым теплом, струящимся с неба. По склону лениво текла река — серая, зеркальная. Над ней скрипел деревянный, покосившийся мост. Вдоль берега росли ромашки, и другие цветы — синие, фиолетовые, солнечно-жёлтые.

И среди них шёл чёрный кот.

Неторопливо, с чувством достоинства, он прокладывал путь. Андрей шагал за ним — и трава, будто гладя по коже, шептала что-то на непонятном языке. Он перешёл мост, и доски под ногами хрустели и прогибались, как если бы переходил он не в другое место — в другой мир.

Там была деревня.

Пустая.

Из окон деревянных домов вываливался звук работающих телевизоров, но нигде не было людей. Только жужжание мух, полыхающее солнце и вязкое, непрошибаемое одиночество. Кот уселся на крыльце одного из домов и, облизываясь, глядел на Андрея, будто ждал — не решится ли он спросить.

Он пошёл по тропинке.

На лавочке перед домом сидела старуха. Сгорбленная, в платке, как из детства — но лицо её было чужое. Без эмоций. Застывшее, будто восковое. Только губы шевельнулись.

— А где все? — спросил Андрей. .

Старуха повернула к нему лицо и медленно растянула губы в широкой, беззубой, страшной ухмылке.

— Все умерли… — протянула она, и это не было сказано со страхом. Это было сказано с удовольствием.

Мгновение — и он уже стоял на кладбище.

Сумерки. Гроза на горизонте. Могильные кресты, бетонные памятники, железные ограды. Цветы — живые, свежие, пахнущие горечью и мёдом. Воздух стоял густой, звенящий. Черно-белые фотографии смотрели на него с выцветших овальных табличек, и глаза на них были слишком живыми. За оградкой сидел всё тот же чёрный кот.

Он пошёл вперёд, в глубину. Между деревьями, в которых вперемешку росли и дубы, и ели. Земля уходила под ноги, как под воду. Кладбище не кончалось. Оно росло — расширялось, будто город мёртвых, живущий своей жизнью.

Воздух стал вязким. Тени — густыми. Всё вокруг напоминало не сельское кладбище, а древний некрополь. Заброшенный. Священный.

Он чувствовал спиной взгляды. Будто за ним идут. Будто кто-то считает его шаги.

И вот — бетонная постройка.

Сторожка? Нет. Скорее — полуразрушенный технический объект. Что-то советское, забытое. Промышленное. Облезлая краска, бетон в трещинах, строительный мусор, и полуоткрытая дверь, ведущая вниз — в черноту.

Он подошёл.

Ступеньки. Пыль. Запах гнили и старого железа.

Он сделал шаг.

— Не туда, — раздался голос.

Кто-то резко схватил его за плечо, отдёрнул назад — и он вынырнул из сна.

Андрей резко сел на кровати. Комната была тиха. Только за окном — посвистывал поезд. Сердце билось гулко. На душе была необъяснимая тяжесть, словно придавили огромным валуном. Кот. Кладбище. Лестница вниз.

И голос. Кто-то точно был рядом.

Он обхватил себя за плечи.

— Что за хрень… — прошептал.

Но за окном по-прежнему шумел ветер.

И где-то — как будто далеко — прозвучало еле уловимое мяуканье.

Андрей сидел на краю кровати и старался вспомнить все детали сна. В памяти смутно всплывал молодой голос — мужской или женский, было непонятно, но скорее подростковый, совсем юный. Он повторялся, как эхо, но слова были неясны. Постройки, которые он видел на кладбище, постепенно обрели четкие очертания — они напоминали заброшенные корпуса старого пионерского лагеря, давно покинутого и разоренного временем. Они казались погрязшими в грязи, обветшалыми, словно застывшими во времени, покрытыми плесенью и ржавчиной.

На следующее утро, после завтрака, Андрей не удержался и спросил у соседей, что они знают о заброшенном лагере под названием «Костёр». Почему его покинули? Что там произошло? Его заинтересовала мистическая связь с жутким сном,хотя сам он пока не придавал этому особого значения. В голове крутилось еще одно воспоминание — слова Насти о её подруге, которая видела странные сны, в которых фигурировали дети и… чёртово колесо.

— А в этом лагере было чёртово колесо? — спросил он у Макса и Сани, когда они встретились.

Парни переглянулись, и на их лицах мелькнуло удивление, потом они как будто сомневались в том, стоит ли говорить.

— Да, — наконец ответил Макс. — Оно там есть. Небольшое, метров 14 не больше. С ним и связана одна история… Трагическая, мягко говоря.

Саня добавил:

— Говорят, несколько лет назад там произошёл несчастный случай. Ребёнок, по легенде, упал с колеса обозрения и погиб. Никто толком не знает, что там было на самом деле, но лагеря и колесо так и остались стоять, будто в ожидании. Это был первый случай. Потом несчастные происшествия продолжились. То покалечится кто, то вдруг пожар возникнет ночью когда дети спят, то вдруг молния ударит. Целая цепочка странных событий. Поползли слухи, что лагерь был проклят или построен на захоронениях со времен второй мировой, будто там нацисты и их пособники расстреливали неповинных людей в том числе детей, а потом еще были упорные бои. Это все слухи. Официально никакой такой информации нет, а вот о происшествиях писали в газетах. А ты откуда знаешь про чертово колесо?

— Настя сказала, точнее упомянула когда мы с ней прогуливались. Говорила что у нее у бабы Дуни подруга жила и ей снился сон с чертовым колесом и мертвыми детьми. Точнее снилась девочка без глаз. — пытался вспомнить вчерашний разговор Андрей

Андрей задумался. Мистический сон, детский голос, загадочная старуха… Всё складывалось в тревожную картину. Но он быстро отмахнулся от тревог и успокоил себя:

— Да ну, это всё моя впечатлительность. Чёртово колесо во сне не появлялось. Был только голос и толчок.