Тьма помнит мое имя

Пролог

Рожденные во тьме сияют ярче звезд

Дом Ноктеверн. 20 лет назад

Вальдриан не спал более трех суток. Поместье окружали серебряные трёххвостые лисы. Их было так много, что Магистериум сошел бы с ума. Они лежали в садах родового поместья, возле ворот, охраняли двери. Периодически было слышно их тявканье, скулеж и визги. Крупная трёххвостая лиса пришла с лисятами. Они играли возле куста алых роз. Один лисенок порезался о шип и, скуля, побрел к матери. Его серебристый мех окрашивался в красный. Все происходящее освещал багровый лунный свет. Белый свет отсутствовал уже три дня. Луна стала кровавой с приходом лис и с началом схваток провидицы Севера.

— Не волнуйтесь, хозяин. Все образуется. Не впервой провидице Севера, — проворчал сокол, пощелкивая клювом и вычищая невидимые соринки из своих перьев.

— Я обеспокоен не самим процессом, друг мой. Я переживаю об этом, – проговорил Повелитель Соколиного Предела, направив взгляд в окно.

— Это еще ничего не значит, — пытался приободрить хозяина сокол, — они могли прийти, потому что чувствуют появление на свет сильного мага, возможно, будущего воина, как ваш старший сын Мираэль.

Вальдриан тяжело вздохнул. Его голова со стуком прислонилась к окну, черные волосы укрыли выражение его лица от посторонних. Но спрятать чувства, проступившие в голосе, было невозможно.

— Ты прекрасно знаешь, что это значит. Наше проклятие проявляется. Когда рождался Мираэль такого не было. Хотя он считается одним из сильнейших магов, из ныне живущих. — дрогнувшим голосом проговорил глава рода. Страх сочился в каждом произнесенном им слове, в каждой букве и вздохе. Непобедимый, вселяющий ужас во все три дома мужчина — боялся. Боялся за свою семью и еще не рожденного ребенка.

Сокол переступил лапами на плече своего повелителя. Он тоже был напуган и ободряющих слов не мог найти.

Вдруг окна стали покрываться инеем. Лисы завизжали, затявкали. Все, кто отдыхал возле ворот, вскочили и начали размахивать тремя хвостами. В покои Вальдриана постучали. Дверь распахнулась прежде, чем он успел дать разрешение войти.

— Рожает, ваша милость. Показалась головка, —запыхавшись произнесла повитуха. Женщина сжимала передник, испачканный кровью, её руки дрожали. — Роды тяжело проходят, ваша милость. Её величество была бы рада, если бы вы смогли прийти и поддержать её.

Повитуха боялась: указывать повелителю дома Ноктеверн опасно. На последних словах её голос дрогнул, а голова непроизвольно опустилась; она боялась взглянуть в глаза своему хозяину.

— Веди. — Вальдриану было не до напуганной слуги. Его волновала супруга и их ребенок, который не мог появиться на свет уже две ночи. Он боялся потерять единственное, чем дорожил.

Стараясь не переходить на бег, он последовал за женщиной. Она провела его в темную комнату, где горело множество свечей. Посередине стояла большая кровать, простыни которой давно перестали быть белыми из-за крови. Провидица Севера Элисвейна металась на постели, словно в бреду. Лекарь их рода промокал ей лоб холодной тряпкой. Множество повитух собралось вокруг его единственной любимой женщины.

— Ваша милость, пожалуйста, постарайтесь тужиться. Ребеночку надо помочь, а то задохнется, — причитала самая старшая повитуха. Её седые волосы были собраны в пучок, а руки по локоть в крови. — Прошу вас, ваша милость, давайте.

Жена металась на кровати. Она была практически без сил. Губы посинели, некогда роскошные белые волосы сбились в невообразимый колтун. Кожа побледнела, и при свете огня блестели капли пота. Вальдриан подошел к ней. Он не знал, что делать, как облегчить её боль. Глава рода разжал ее пальцы, судорожно вцепившиеся в простыни, и взял за руку.

— Милая, прошу тебя, подари мне этого ребенка. Ты сильная, ты знала, что будет тяжело. Но я рядом, ты не одна. Пожалуйста, осталось немного, уже видна головка. Мы так долго ждали, — бормотал один из самых страшных магов королевства, целуя бледную руку супруги.

Элисвейна взглянула в глаза мужа. Она была одной из немногих, кто не боялся так делать. В её взгляде была боль, она не могла сфокусироваться. В глазах Вальдриана — надежда и любовь. Провидица Севера напряглась из последних сил. Очередная схватка накрыла её с головой. Она со всей силой сжала руку своего супруга, раздался хруст костей. Вальдриан даже не пошевелился.

— Девочка! — воскликнула седая повитуха. Жена повелителя уже не слышала, она была без сил.

Вальдриан встал и принял на руки ребенка. В этот момент раздался слаженный вой лис. Разом, одной горловой нотой. Повитуха передернулась. На мужчину смотрели маленькие светлые глаза, девочка не плачет, а смотрит на отца очень внимательно. Словно заранее оценивая его. Вальдриан улыбнулся. Он был счастлив.

— Займитесь Элисвейной и ребенком. Отныне имя дитя — Миролисса.

Миролисса после этих слов не заплакала, не издала ни звука. Она открыла рот, но вместо крика из него вырвался клуб белого пара. Глаза девочки лишь на секунду стали полностью черными. В комнате мгновенно стало холодно, пол покрылся инеем. Луна за окном стала ярче и тут же скрылась за тучей. Лисы замолкли.

— Храни нас, Боги, — прошептала старая повитуха.

Дом Аурелиан. 20 лет назад

Аларис последние месяцы был очень занят. Опись архива по приказу короны выжала из него все соки. Вечер давно опустился на поместье, камин отбрасывал теплый свет на ноги главы рода Рассвета дома Аурелиан, но плечи оставались ледяными.

Он усмехнулся. Тонкие пальцы сжимали граненый стакан, янтарная жидкость плеснула о стенки. Его одолевали разные мысли, и он хотел от них избавиться. Как обычно. Только то, что было в стакане, дарило покой. Хоть ненадолго.

Род Аурелиан не считался никогда самым сильным. Его не боялись, но с ним вынужденно считались. Единственный дом, хранивший архивы с момента Разрыва. В их свитках можно было найти все: от запрещенных черных заклятий до королевских сплетен трёхсотлетней давности. Именно поэтому корона приказала ему провести опись. Именно поэтому Аларис усмехался. Им казалось, что они возьмут под контроль знания. Но как они докажут, что он что-то пропустил? Или спрятал? А может, вообще воспользовался во вред короне?