Тьмой ко мне вернувшийся

Глава 1. Мастер

Сотню лет назад, в мире, где совершенствование тела и духа почиталось как высшее искусство, открыла свои врата первая духовная школа, призванная даровать не только магическую силу, но и сияние славы. Духовные миры наперебой слагали восхваляющие легенды о первом Бессмертном Мастере, Сюэ Шане, который принял под своё крыло шестерых юношей и одну девушку, чьи пути к вершинам мастерства расходились столь же разнообразно, сколь отличаются звезды на ночном небосклоне.

Сюэ Шан, Бессмертный Мастер, вложил всего себя в каждого ученика, направляя их на путь истинный, дабы в будущем они стали щитом человечества от натиска темных сил. Но даже мудрость его не смогла предвидеть, что жажда власти, зародившаяся в сердце любимого ученика, обратит его к Тёмному Пути. Его звали Суй Цзи, в тайне от всех вкусивший запретной силы.

Воистину, в те времена число приверженцев Тёмного Пути росло подобно ядовитым спорам. Целые Ордена, поправ светлые учения, призвали демонов в своё подчинение, сея раздор в самом сердце духовного мира. Остальные его ученики, верные заветам Бессмертного Мастера, остались прежними. Они-то и основали три новые школы, что раскинулись по миру совершенствующихся: Байлянь-цзяо, Хуабан и Байлу.

Наступили мрачные времена. Демоны вторгались в города, словно чума, но и число юных заклинателей, готовых встать на защиту родной земли, росло. Однако, чтобы противостоять самому Суй Цзи, нужно было пересечь Оскверненные Врата, ступить на путь, который даже не каждому Бессмертному Мастеру был по силам.

В момент, когда Врата Тьмы распахнулись, готовясь выпустить несметные полчища демонических тварей, ученики Бессмертного Мастера Сюэ приняли иное решение. Не пытаясь одолеть само зло, они решили запечатать его, навеки вернув чудовищ туда, откуда те пришли. И тогда с Небес им была дарована техника Печати Девяти Небес — могущественное искусство, требующее девятерых духовно развитых мастеров. Но каждая великая сила имеет свою цену… и эта техника требовала жертвы.

Вскоре Мастера трёх духовных школ и трое лучших учеников от каждой школы, овладев Печатью Девяти Небес, направились к безднам Врат Тьмы. Трагедия заключалась в том, что ученик школы Байлянь-цзяо с Пика Небес стал жертвой ради грядущего процветания мира практикующих. Сам Цзинь Юй, его наставник, выбрал его, принеся в жертву. Так гласила история, что разнеслась по всем мирам. Но истина, окутанная пеленой неизвестности, ускользала от разума Цзинь Юя. Туман воспоминаний скрывал тот день, когда он в последний раз видел своего ученика у исполинской арки из чёрного нефрита, а его собственная рука, оттолкнувшая юношу, казалось, погрузила его в самую Тьму.

Кто знает, быть может, душа Ху Ланя, его ученика, прошла круг перерождений или вознеслась на Небеса?

С тех пор, как Врата Тьмы были запечатаны, Цзинь Юй провёл три долгих года в уединённой Пещере Спокойствия. Он стремился умиротворить свою духовную энергию и отыскать ускользающие воспоминания. Но, как и предрекал его старший брат Хуа Чуаньшэн, Мастер Пика Белого Лотоса, стоявший тогда рядом, Цзинь Юй сам оттолкнул своего ученика. Возможно, это было искажение духовных потоков, или же сама Тьма, вырывающаяся из Врат, затмила разум наставника.

В памяти остался лишь отголосок прошлого:

— Учитель… помните меня таким.

И с тех пор прошли годы, прежде чем эта история начала забываться.

***

В «Цветущем Лотосе» — лучшем заведении Золотого города, куда стекались заклинатели со всех земель — царил вечерний сумрак, подсвеченный алыми фонарями. Воздух, густой от аромата жасминового чая, рисового вина и курительных палочек с сандалом, вибрировал от негромких разговоров, звона монет и шелеста длинных рукавов.

В дальнем углу, у самого окна, где шторы из бамбука отсекали любопытные взгляды, сидел человек.

Он не носил дорогих одежд — только простой темно-синий ханьфу без вышивки, с распахнутым воротом, открывающим ключицы. Его черные волосы были небрежно собраны в узел на затылке, одна прядь падала на лицо, и он не удосужился ее убрать. В правой руке — чаша с подогретым «Нефритовым нектаром», а в левой — лениво вращался между пальцев засахаренный кусочек.

Никто не знал его имени.

Никто не знал его лица.

Потому что лица никто и не разглядывал — слишком скучным, слишком непримечательным казался этот гость. Ни ауры. Ни давления. Ни следа духовной энергии. Обычный пьянчужка, каких в «Лотосе» каждый вечер — десяток.

А может, и не десяток. Кто их считает?

На маленькой сцене, затянутой красным шелком, девушка в бледно-голубом платье перебирала струны циня. Ее пальцы — тонкие, словно ветки ивы — рождали мелодию «Одинокий журавль над Лунным озером». Песня была печальной, тягучей, как первый снег. Гости не слушали — говорили о своём. О битвах, о демонах, о том, кто в этом сезоне поднялся на новую ступень культивации.

Человек в темно-синем халате слушал.

Он отпил вино, прикрыл глаза, и на его губах замерла тень улыбки.

«Я так много раз за эту жизнь уже слышал эту мелодию, — подумал он. — И каждый раз — по-новому. Хорошая вещь. Жаль, что настоящего автора уже тысячу лет как нет в живых... Ей бы понравилось, как она играет».

Он положил в рот цукат и медленно прожевал его.

Внезапно, с заднего столика, где сидели двое в черно-золотых одеждах клана Громового Пика, сорвалось бранное слово. Кому-то показалось, что кто-то посмотрел на чью-то наложницу не тем взглядом. А может, просто вино ударило в голову. В «Цветущем Лотосе» это случалось часто.

Через три удара летели уже не только оскорбления, но и стулья.

— Ты! Да знаешь ли ты, кто я?!

— А ты знаешь, кто я?!

— Да я тебя в порошок!

Струя духовной энергии, грубой и неотточенной, ударила в потолок, сбив фонарь. Красный шелк на сцене вспыхнул. Девушка вскрикнула, прижала цинь к груди и отскочила к стене, закрывая голову руками.

Гости закричали. Кто-то бросился к выходу. Кто-то — наоборот, достал меч, решив, что драка — отличный повод показать себя.