То, что меня не убивает

Вселенная внутри меня

Вначале, не было ничего, но вначале каждого из нас, была мать.

На четвертый месяц внутри утробы ангел вдувает дух в человеческую плоть

Господь не раскрыл нам знания о природе духа. С духом, в тело вселяется вся вселенная: загадочные туманности, холодные звезды рождающие железо, черные дыры поглощающие свет, галактики, планеты, океаны, горы, вся растительность и живность вплоть до мельчайшего атома.

Масса, как и энергия, не может возникнуть из ниоткуда и исчезнуть в никуда, потому каждая новая жизнь, являясь частью вселенской энергии и массы, была уже заложена в начале мироздания и появляется в ровно отведенный ему срок.

Так происходит посвящение новой жизни в часть вселенной. Неважно, что это происходит миллиарды лет после причины породившей вселенную, она рождается для каждого заново. Любая плоть, еще не обретшая душу, в этот миг становится свидетелем возмущения энергии, породившая вселенную, чтобы каждый человек чувствовал себя частью всего мироздания. В этот миг, человек оказывается подвешенный в абсолютной пустоте, где то между временем и пространством, видит вдруг свет, распространяющийся векторно в разные стороны, и волны огромных небесных тел приближаясь расширяют его сознание до такой степени, что вскоре помещаются в нем и наполняют всю плоть. Господь заключает все это необъятное пространство с безграничной энергией, со всеми тайнами, в утробе матери, где располагается сгусток в трех мраках, великая сила, но все, что породило эту безграничную энергию и необъятное пространство всего лишь слово, именно оно обладает способностью создавать и уничтожать. Это не является исключением и для нас, люди словами могут ранить, даже убить, наслать проклятие, навести порчу а могут как говорят у нас: "мягкое слово лошадь свалит". Но есть у нас особенные слова – Мама! являющаяся местом зачатия, и хранения до полного созревания плода, являющийся частью вселенной, в котором заключена вся сила вселенной. Слово Мама способна остановить вращение планет, зажигать в груди свет ярче звезды и даровать силы тогда, когда кажется, что твою вселенную поглотила черная дыра. Брус находился в божественном эфире околоплодных вод, почувствовал толчки, вселенная внутри него находящаяся до этого в сравнительном покое потихоньку начала разгоняться, вращение галактик стало уже заметным, через немного он почувствовал яркий свет, сигнализировавший переход в другую форму существования, чувствовал, что это было неизбежно. Вселенная внутри каждого из нас способна расширяться, размеры ее пропорциональны объему духа, и чем великодушней человек тем больше способен уместить энергии и массы, бывает так, что человек уже при рождении обладает достаточно большим пространством души и вселенная внутри него вращается без всяких стеснений и способна рождать новые звезды и галактики, но это бывает в единичных случаях, некоторым приходиться освобождать для этого место, происходит это после того как человек становится сильнее или расширяет сознание, в этот миг внутри вселенной происходит взрыв и рождение новой звезды, что наделяет человека большей энергией и делает его тяжелей. Но объемы вселенной большинства душ остаются такими какими и были при рождении, они не привносят энергии во вселенную и не увеличивают в нем хаос. Они так и проживают жизнь тесня свою вселенную страхами, ничто не занимает так много пространства у вселенной как страх. Единственный взрыв который происходит у них внутри, это взрыв при рождении, который является стандартным для каждого из нас. Через мгновение где то в глубине его вселенной произошел огромный взрыв, сопровождающийся светом и невероятной волной небесных тел, казалось, что наступил апокалипсис, этот взрыв огромной температуры наполнил все пространство в груди и уже давил на ее стенки, и через миг, схлопнул и раскрыл их, издав невероятный гул Роды были тяжелыми, он будто схватился за пуповину словно за канат и не хотел отпускать. Врач всячески пытался выдавить его из живота обхватывая руками и давил всем телом. Появившись на свет не выразил никаких эмоций, даже после шлепков по попке, но затем заревел будто оказался в аду, а после был бесчувственным. Но улыбка появилась на его лице с первыми глотками молока, будто оно уверило его, что в этом мире помимо холода и страха существует еще и тепло с любовью. Отец будучи человеком серьезным, был скуп на всякого рода милоту, вроде комплиментов и признаний, но цветы на роды своего первенца все же принес. Жули долго наблюдала из окна больницы за отцом, неловко сжимающего букет с цветами, укрывшегося под деревом от дождя. Она никогда не видела его таким галантным, и растягивала удовольствие не открывая окно. Он докуривал сигарету когда Жули открыла окно: Тебе к лицу цветы Баграм – сказала она с улыбкой, с нотками сарказма – Баграм обернулся на голос, но не сразу нашёл окно где та стояла, найдя её, он взглянул на букет опущенный лепестками книзу, будто забыл про него – Мать заставила купить – ответил виновато – Как там он, на кого похож – спросил сдержанно – Пока не ясно, я сама его нормально не видела – Я оставлю цветы у медсестры – не дожидаясь ответа пошёл к приемной. Мать проводила его взглядом – взгляд со спины, самый частый ракурс, что ей доставался, это и была её доля, которую как полагала, справедливо заслужила, не прося большего, была согласна быть его тенью, пуговкой на рубашке, шнурком на ботинке, или остаться грязью на подошве, чтобы иметь с ним что-то общее – быть частью него. Мать Бруса как и отец была из многодетной семьи, 9 детей боролись за право любви безучастливого в воспитании отца, теперь уже с мачехой, повиновение и передача прав на все, в том числе и на волю, было единственным способом достижения любви к себе, которое передалось и во взрослую жизнь. Были ещё и гены: судьба изощрялась облачая её в наряды самоуничижения, неуверенности, сковывая её волю и сознание, но иногда появлялся дымок от огненного стержня, стесненного тысячами слоев страха нелюбви, пытающегося выбраться из темницы жизни, прожигая ущербные одеяния, в эти минуты она была необычайно отважной, давала понять что без боя не сдастся. Они поехали домой через неделю. Баграм очень ждал сына и был несказанно рад его рождению. Но показывать свою радость на людях было не в его правилах. Высокий широкоплечий мужчина, всегда одетый в строгие костюмы, которого закалило тяжёлое детство в многодетной семье. Был самым трудным ребенком из всех семи. В детстве Было обычным явлением не досчитаться его на обеде или за ужином, и глава семейства снималСам же он обнаруживал опоздание случайно, никто и ничто не могли отнять у него настоящее, то, чем желал заняться в данную минуту, он жил по своему распорядку, упуская при этом права на себя близких и друзей но принимал упущения без чувства вины, готов был за это быть сожженным на костре. Было дело он так увлёкся игрой в хоккей на местном пруду, что продолжал играть даже после того как провалился под лёд, не заметив что ему уже пора домой. Уже по пути домой он перебирал в уме какой же вид наказания отец сегодня выберет, подошел к двери не сбрасывая шаг, но так и не сумел снять сапоги, они намертво примерзли к ногам после провала под лед. Отец в наказании был консервативен, выпорол ремнем и закрыл в подвале. На выписку Баграм приехал трезвым, был как никогда обходительным, посадил Жули с сыном на переднее сиденье Едут на машине. Баграм сворачивает направо а после просит открыть лицо ребенку – Какой смышленый парень, но больно улыбчивый, неужто женственным вырастет – Прекрати, ему и месяца нет – Мать говорила, что я родился с открытыми глазами и с любопытством всех рассматривал, видишь, какими матери могут быть чуткими – Ну погляди на него, он все время спит а во время бодрствования улыбается – Нечего улыбаться, в жизни мужчины улыбке меньше всего места – мать умолкла – у нее уже развилось предчувствие ссоры или ругани, иногда безосновательной агрессии, и в этот миг она умолкала – Подай мне сигареты, они в бардачке – Жули пытается открыть бардачок безуспешно, причудливо устроенный замок не сдается и со второй попытки – Баграм рассерженно сводит защелки бардачка поверх рук Жули отчего тот открывается прямо в лицо ребенку – ребенок начинает кричать, Жули подняла его на руки и начинает качать – Баграм достаёт сигареты, дует в фильтр и спрашивает: Ну что, не сильно ушибся? – Нет малость всего, ну вот успокоился, улыбается – Говорю же, мужчиной вряд ли станет. отдать хоть десять лет за эту встречу. Они останавливаются у порога и ждут её благословения, она целует в лоб мать а после отца, затем открывает лицо ребенку и улыбается, улыбалась она крайне редко, не показывая зубов, искренне, всеми фибрами души, да так, что можно было видеть как радуются волосы на голове и искрятся глаза. Она неторопливо пробежалась взглядом по лицу внука, оценила каждый волосок, каждую ямочку – Хочу чтобы вы назвали его Эльбрус, как гору , надеюсь это ему поможет – Мам, твоего брата звали Казбек, а не Эльбрус, и уж больно он улыбчивый для такой строгой горы – Верно, до 5 тысяч тот не дотянул, вот пусть он станет выше – тут раздался хохот – Хватит нам, прожили жизнь угрюмо, и что, счастья нам это не прибавило, пусть он так и проживет, в радости. и покинет этот мир с улыбкой. Аминат была добра к Жули, она знала тяжелый характер сына и устраивала ему взбучку, когда тот поднимал на нее руку, а происходило это часто, особенно когда был пьян, но Баграм не был безрассудным, зная скверность своего характера, он любил всякого кто соглашался быть с ним рядом и терпеть. Их было немного, но и его было за что любить – прямота уберегающая от лицемерия каждого, кто имел с ним дело, он недвусмысленно мог дать понять человеку, что тот подонок и мерзавец. У Баграма был друг Мансур, он рассказывал как они познакомились в армии – Было дело так: мы служили в Польше в артиллерийском полку, ежемесячные поборы с зарплаты срочников были обычным явлением, но никто не хотел впасть в немилость руководству, и молча отматывали свой срок до дембеля. Однажды на общеполковом разводе, Компол обьявил: Сержант Джабраилов, выйти из строя – вышел широкоплечий парень, высокого роста – За нарушение общевоинского устава взаимоотношений, нанесение капитану Дронову телесных повреждений, приказываю снять с Сержанкак и в законе Ома. Мы устроили голодовку и в конце концов его отпустили прекратив следствие. Жули! Жули! – слышен голос Баграма – Жули приподнимается на локоть с горки соломенных тюков под навесом сарая где из-за очередной пьяной бучи они с сыном переместились на ночлег октябрьской ночью. Брусу было 3 и тоже поднялся из любопытства – через щель между горкой и шифером они наблюдали за Баграмом ищущего их по двору, он выглядел так будто потерял их насовсем и на лице можно было разглядеть редко посещавшее его отчаяние, думаю любая другая женщина растянула бы удовольствие от представления, но Жули мгновенно схватила сына и спустилась с горки, даже в такие минуты она брала вину на себя. По приближению Баграм вовсе сменил выражение лица на осуждающее – Вы где были? я вас искал сколько! – но не дожидаясь ответа отправил мать за дозой опохмелиться. отсутствие матери, он посадил Бруса за стол напротив и начал кормить кашей, на которую указала мать. Тебе не стать мужчиной! – самое частое, что он от него слышал – он даже укоротил его имя до "Брус" видимо считая что не достоин называться Эльбрусом. Мать же называла его ласково "бруска". Брус был уверен что отец испытывает к нему неприязнь. Каждое утро Бруса начиналось одинаково: мать связывала его за спиной массивным махровым платком и направлялась в сарай доить коров. Неприветливо холодное и сырое осеннее утро, рисовало его подсознанию суровую картину окружающего, в котором безобразное и прекрасное заключили союз и мир стал нейтрально серым, без теней. Из красок тут был утренний туман, из голосов рев коров, из ароматов вонь сарая. Подобно атому, в котором противоположности бьющие ключом энергию, стали инертной массой, так и вокруг, все свернулось в обыденные пейзажи, нельзя давать волю безобразию, она заразна и способна даже в малых количествах поглощать красоту, подобно дегтю портящему бочку меда, красота должна побеждать всегда, подобно борьбе зла и добра, где добро должно торжествовать всегда. По этой причине, детство запомнится ему вечной осенью. По выходу из спальни они оказывались в тусклой прихожей, где у стены слева, что была напротив окна, стоял сервант – так назывался большой шкаф, с зеркальной нишей, где на стеклянных полках размещались хрустальные вазы. Каждое утро, они открывали дверь спальни и оказывались в лабиринте зеркал, где их серые отражения, перемещались между хрустальными вазами, подобные ледяным горам, и возвращались туда же, откуда и начинали путь, то было инсталляцией их жизни, в ней как и в жизни, не было никаких красок, все было серым и мрачным. Баграм работал главным инженером автодорог в одном из районов Чечни, но с1991 года после развала переехал в Дагестан и продолжал уже работу здесь. Во время своей работы в Чечне обзавелся связями, его там полюбили как раз за его характер, его друзья приезжали иногда к нему, осыпали обильными подарками меня и маму. Он хорошо зарабатывал во время перестройки и у них на районе был самый красивый дом, и ездил на дорогих авто, за что его прозвали новым Русским. Но с количеством денег участились застолья. Брус с матерью ждали его сидя на подоконнике. Он засыпал под материнскую игру ногтями на пальцах, но просыпался уже на руках бегущей матери, спасающейся от пьяной агрессии. Коробка от телевизора панасоник, щедро обложенная одеждой, что хранилась под навесом возле сарая, стала их новой спальной кроватью, которую с матерью изрядно потрепали за год. Ночи были особенно темными, и навес возле сарая вселял ужас, на тот момент, логово дьявола казался уютным домиком по сравнению с ним, никто не рискнул бы провести там ночь даже сейчас, но удивительна способность матери, зажигать свет, даже в самых темных закоулках, даровать силы когда совсем ослаб, вселять уверенность во время страха и растерянности, для этого ей просто нужно быть рядом. Даже смерть пройдет легко, если ангел смерти примет ее в образе матери. Засыпал он там тяжело, чуть что звал мать от страха. но успокаивался обнаружив ее рядом, она так его и усыпляла: Закрой глаза, я рядом! Через год началась Чеченская компания, к Баграму начали приходить люди, много людей. В основном это были русские и Чеченцы. Он из-за своих связей помогал выбраться из плена солдатам, был переговорщиком. У Бруса было все, о чем только могли мечтать дети в его возрасте: велосипед, машинка, приставка денди и тд. Ему не было и пяти, он ездил во дворе на трехколесном велосипеде, вдруг силы начали покидать его тело, он ухватился за руль крепче но это не помогло, начал медленно скатываться с кресла, собрал силы, выставил ногу вперёд и поднялся, но упал лицом вниз, сил пошевелиться не было, только наблюдал как мир вокруг начал вращаться, то было похоже на игру зеркал в серванте только все происходило намного быстрей, ему стало невыносимо и через немного потерял сознание. Брус просыпается в больнице на койке, рядом сидит Мама и наблюдает за тем как отец спорит с врачом: сожалею но это признаки новой редкой болезни церебральный паралич – Ваш сын говорит – Нет, но ему всего 4 – Ему без месяца уже 5 и он не говорит – Что это значит доктор – начал повышать голос Баграм – Я к тому, что у него может развиться слабоумие – Баграм берет врача за халат и начинает ругаться с ним – Мой сын не слабоумный! слышишь ты! – Мать побежала к ним в кабинет где началась потасовка – Баграм заходит в с Матерью к Брусу и замечая, что тот пришёл в себя. Сегодня он понял – представление отношения отца к нему было заблуждением, он умел любить только так, скрытно, строго считал проявление любви слабостью и тщательно скрывал, но любил искренне, видимо это видела и Жули. Он стоял в углу кабинета и наблюдал как врачи выполняют манипуляции, он жаловался иногда матери, что не умеет плакать, но сегодня он плакал, только без слез его черные глаза, доставшиеся от матери, выражали посещавшее его редко отчаяние. Бруса выписали через неделю с неточным диагнозом – дцп, но дали направление в Москву на аппарат мрт. На выписке он увидел совсем другого отца, он будто обещал себе, что с этой минуты отдаст всего себя ребенку. Он впервые в жизни обнял его и посадил на переднее сидение. По пути произошёл ещё один Проснулся уже дома, он лежал на диване напротив серванта, встал и вмиг оказался в лабиринте зеркал, его завлекла игра отражения, начал смещаться влево вправо и наблюдать как теряется и появляется в новых гранях, исчезает и снова появляется но сегодня обнаружил в этой инсталляции новую фигуру, ее отражение было разбито на тысячи граней и была единственной что привнесла в этот холодный хрустальный лабиринт красок. Это было отражение дерева посаженное отцом, у родителей два года не было детей, ему посоветовали посадить дерево и помолиться о сыне. Через год они услышали радостную весть о беременности Жули и через немного Появился Брус. Баграм не разделял его с этим деревом, ухаживал за ним может быть даже больше, видимо связывал появление сына с ним. Оно, могучее, с большими ветвями, несвойственными деревьям такого типа, было не похоже на тщедушного ребёнка каким был Брус будто именно оно оспаривая любовь отца, и забрало его здоровье. Оно уже выросло настолько, что появилось в сервант сквозь окно, оно единственная цветная фигура не смещалась, и будто маяк появилось в этом зеркальном лабиринте являя ориентир в конце зеленной аллеи, образованной ее же гранями отражения. Пить Баграм не перестал, он пил даже в купе поезда, из-за чего Брусу приходилось наблюдать конфликты с матерью. Образ уступчивой матери, миром созданный судьбой, где единственно возможным для обретения любви, существования и сохранение себя, было подчинение, согласие и чувство уязвимости, сформировал в нем комплексы с которыми вынужден будет бороться долгие годы. Бруса помещают на платформу для перемещения внутрь центрифуги мрт, мать и отец наблюдают за ним с соседней комнаты. Врач наблюдает в экран за показаниями аппарата, через полчаса бруса выводят обратно – Баграм с Жули ждут ответа врача, дверь открывается и в комнату заходит врач с данными и карточкой Бруса – Вы родители бруса – спрашивает врач – Да, это мы – Пройдемте со мной пожалуйста в кабинет – они направляются в кабинет через дверь в приемной – Мы обнаружили у вашего сына Небольшую опухоль в области височной доли, он охватывает лицевой нерв и прилежит к мозжечку – Доктор что это значит – спрашивает Баграм – Мы должны провести операцию, в лучшем случае у него будет нарушение слуха и паралич половины лицевых мышц в худшем? – спросил отец – А в худшем он не сможет двигаться – У меня есть деньги, я могу оплатить операцию, сделайте что нибудь – Операция по направлению бесплатная, мы должны приступить к ней скорей. Операцию назначили через неделю. Настал день операции, опять томительное ожидание и тысячи молитв, бог услышал молитвы, операция прошла успешно