То, что соткано мечтами

Глава 4

В этой одинокой квартире плакал даже потолок. За окном — промозглый Чикаго, город ветров и криминала.

Том уставился на рекламную вывеску напротив окна своей халупы:

«Дом там, где твое сердце».

— Вот что за… вранье! — он чуть не выругался вслух, но сдержался, будто мать все еще была рядом и могла дать подзатыльник.

Снежинки за окном выписывали круги, а затем ударялись об стекло и безвольно стекали на оконный слив. Внизу, у дешевой забегаловки, толпился народ из «рабочих», желающих поскорее согреться кофе — на вкус Тома премерзким, горьким и совсем не похожим на тот волшебный напиток, который готовил отец.

Где-то невдалеке сигналили машины, а с соседней улицы доносились звуки саксофона. «Очередной безработный музыкант», — подумал Том и с тоской глянул на свой кейс с гитарой.

Он купил ее на последние деньги у такого же неудачника, который на прощание пожелал ему… удачи. Как будто это что-то могло изменить.

Кейс внутри был отделан велюром леопардовой расцветки, а сама гитара — Epiphone неизвестно знает какого года, звучащая как голос простуженной сирены. С такой о славе профессионального музыканта можно только мечтать, да и Том не был умелым «лабухом». Все-таки гитара — не то что привычные клавишные.

Том подставил ведро под капающую с потолка воду и все же выругался себе под нос. Он уже целый месяц ходит на прослушивания. И каждый раз слышит одно и то же: «Займись-ка лучше чем-нибудь другим, парнишка!»

Снегопад за окном стал усиливаться, а камень на душе Тома — становиться все тяжелее. Вовсе не так он представлял себе жизнь в большом городе.

«И с чего я взял, что меня сразу же примут на стажировку в приличную фирму, гитаристом в рок-группу, и еще какая-нибудь девчонка — прямо в свое карамельно-розовое сердечко?» — корил он себя.

От злости Том ударил ногой по ведру. Оно опрокинулось, и из него вытекла лужица, похожая на карту Италии. Или на какое-нибудь «Нечто». Юноша вздохнул, достал из кармана пальто носовой платок, наспех вытер пол, схватил кейс с гитарой и, вскинув голову, направился прямо в городскую непогоду — на очередное прослушивание.

Он добрался до места назначения и толкнул тяжелые двери.

В маленьком полупустом клубе было трудно дышать — один из участников группы Golden Snakes дымил, словно шинный завод. На лице рокера застыло выражение глубокого презрения. Остальные настраивали гитары, а ударник стучал палочками по столу.

Когда Том вошел, они повернули головы не сразу, а как-то лениво. Курильщик оценил юношу все тем же презрительным взглядом и протянул ему листы с табулатурой.

— Давай, сбацай нам вот это.

Том молча взял листы, достал гитару и сыграл так экспрессивно, как только мог, зачем-то закрывая глаза и запрокидывая голову, словно сам Карлос Сантана.

Участники группы переглянулись. На их лицах поселились ухмылки.

— Хватит, парень, — сказал курильщик. — Все понятно. Где выход, ты знаешь.

Том, еле сдерживая слезы, убрал гитару в кейс и вцепился в него, словно это был спасательный плот.

Он вышел на улицу и с удовольствием вдохнул свежий морозный воздух. А затем, опустив голову, поплелся домой. Но внезапный звук заставил его встрепенуться — снова эта мелодия.

«Та самая, из сна!»

Том вытащил из кармана смартфон. Звонок прекратился, затем послышался писк ммс, и на экране возникла картинка: небольшая кофейня с темно-бордовой вывеской.

«Это за углом», — понял юноша и направился туда. Сам не зная, зачем это делает и что его там может поджидать.

И вот она — кофейня. Том открыл стеклянную дверь, над головой прозвенел колокольчик.

В маленьком, но просторном помещении совсем не было посетителей, несмотря на время суток. За стойкой с кофемашинами скучал бариста. Том бросил кейс с гитарой рядом с ближайшим столиком и подошел к стойке. Бариста поднял на него полубезразличный взгляд.

Это был молодой человек лет двадцати с довольно необычными чертами лица — он напоминал юношу с картин прошлых веков. Но его прическа принадлежала явно другому времени: темно-каштановые кудри были уложены в стиле Элвиса. Образ дополняла серьга в левом ухе. Парень небрежно пожевывал жвачку.

— Чоккомаккиатопуччино, пожалуйста! — выпалил Том, почему-то испытывая неловкость под взглядом сотрудника кофейни.

Тот лишь усмехнулся и начал колдовать над напитком. Его движения были легкими и ловкими.

— Вот, — «Элвис» протянул Тому кофе.

Том буркнул что-то нечленораздельное, взял кофе, расплатился и пошел за свой столик.

Устроившись на стуле, он взял чашку обеими руками и стал вдыхать уютный аромат.

«Почти как дома».

За окном стена снега уже поредела, прохожих стало больше, но в эту кофейню никто не заглядывал.

— Ты музыкант? — «Элвис» стоял рядом со столиком и нависал над Томом всеми своими шестью футами роста.

— Угу.

— Не берут?

Том кивнул.

Бариста понимающе хмыкнул и сел напротив.

— Я тоже как-то пытался, но не срослось. Ты рок играешь или хэви-метал? На металлиста не похож вроде…

— Да я хотел инди-рок… Но теперь какая разница?

— Как звать?

— Том. Тебя?

— Уилл, — бариста протянул руку, увешанную крупными перстнями с непонятными символами.

Том принял рукопожатие.

— Знаешь, а я ведь могу тебе помочь, — Уилл улыбнулся открытой, но острой улыбкой.

Том недоверчиво посмотрел на него.

— Как?

— У меня друзья есть… Всякие.

— Что же они тебе не помогли? — вырвалось у Тома.

Уилл помрачнел.

— Я теперь о другом мечтаю. Музыка в прошлом.

Том все глядел на него оценивающим взглядом.

— Вот моя визитка, если что. Тут в Чикаго так принято — без этого клочка бумаги ты вроде как не личность, — сказал Уилл.

— Как ты понял..?

— Да я же тоже нездешний. — Уилл пожал плечами. — Надумаешь — звони.

Он вернулся за стойку и уставился в какой-то глянцевый журнал.

А Том вернулся в свою квартирку и рухнул на кровать, только стянув пальто. Волосы были влажными от снега — он никогда не любил носить шапку. Он тут же заснул.