То самое чувство

ТСЧ: Трепет 6.4

- Все, собирайся, уходим.

- Еще почти полчаса до закрытия салона, - смотрю я на дисплей телефона, в компании с которым провела последние два часа.

Автовоз с новой партией снегоходов пришел раньше запланированного, и Дэн на долгое время оказался занят приемкой и проверкой документации. Он предлагал мне уйти - если скучно - и встретиться на следующий день, но при этом сказал, что хочет, чтобы я осталась, и я согласилась.

Пока он возился с бумагами, я залезла в смартфон, который несколько раз жужжал, игнорируемый мной до той минуты.

Четыре пропущенных звонка от Алисы и куча чатов в мессенджере с сообщениями, в том числе от той же Алиски - она пыталась поменяться со мной домашними обязанностями, они у нас разделены понедельно - и от мамы с напоминанием позвонить куратору по поступлению в Академию.

Еще мне написал Костя - зеленеющий рядом с его именем кружок с количеством сообщений от него, напомнил мне об утренней выходке и о последовавшем за ней наказании. И о предстоящем непростом разговоре с родителями… Друг детства поделился сомнением, говорить или нет "предкам" о требовании явиться в школу, и спросил, рассказала ли я уже своим. Я ответила, что еще не дома, и поймала себя на мысли, что идея замять дело от родителей, хотя бы на время, мне неожиданно понравилась. Я решила ее обдумать.

Сообщение от одноклассника Ромки Афонина тоже касалось сегодняшнего инцидента на физике - его бабушка ведет у нас литературу и через внука пыталась воздействовать на мою сознательность. От себя Ромка посоветовал забить. И я на полном серьезе склонялась к тому, чтобы прислушаться к его совету.

Виолетта просила помочь с переводом фразы из подросткового романа на английском - ее мама штатный переводчик одного издательства, а Витка ей помогает в чисто сленговых моментах. Присланный отрывок текста занимает немало времени - приходится полазить по словарям и переводчикам, подбирая подходящие контексту определения, казалось бы, простых и известных слов. Но в их основных значениях смысл не складывается. И когда в итоге подходящий вариант нашелся и утвердился заказчицей, Дэн и велел мне собираться, несмотря на то, что его рабочий день еще не закончился.

- Плевать, - равнодушно заявляет он. - Самое главное я сделал, а покупатели в такое время никогда не приходят. Никто и не заметит, что я свалил.

Я вспоминаю, как наплевательски он относится ко всякого рода правилам и запретам и даже не особенно удивляюсь такому же отношению к работе.

Он идет к встроенному в боковую зеркальную стену шкафу и надевает пальто. В пальто я вижу его впервые, и выглядит он в нем совершенно иначе. Как, впрочем, и без него, в костюмных брюках и темно-серой, не застегнутой на пару последних пуговиц, рубашке это совсем не тот Дэн, что в джинсах и легком джемпере, каким я видела его в клубе и на первом свидании.

Первое свидание - боже, как невероятно говорить о нем не в будущем предположительно-желательном времени, а в самом что ни есть прошедшем свершившемся. У меня было первое свидание! Да, и со мной это случилось, даже не верится.

Продолжая разглядывать Дэна, я думаю о том, что в каждую новую нашу встречу он предстает передо мной не таким, как в предыдущую. В клубе он показался мне мажористым и пугающим кутилой, в бургерной - хулиганистым пиратом, а сегодня явил образ этакого небрежного стиляги. Но, несмотря на классический камуфляж, он и сейчас по-прежнему остается опасным - для таких малявок, как я, конечно, - хищником с убойно магнетической улыбкой.

Дэн подает мне мою куртку, надеть не помогает, но мне и не нужно - уж с этим я справлюсь сама. Вообще не люблю всех этих излишних галантностей: пропустить вперед, придвинуть стульчик, помочь выйти из машины, подать или - самое чудовищное - поцеловать руку. Бррр… Не понимаю, как может быть приятно, когда кто-то берет твою руку, поднимает ее сам, безвольную, и касается ее влажными губами, или усами. Это же отвратительно! Я всегда испуганно выдергиваю руку, еще до того, как успею подумать, что это невежливо, и заставить себя потерпеть. Ничего не могу с собой поделать, желание вернуть руку на ее законное место затмевает разум и выветривает все известные правила этикета.

Я стою на улице и в открытую дверь смотрю, как Дэн опускает на окна жалюзи, выключает освещение, ставит салон на охрану и выходит, чтобы запереть дверь. Подходит ко мне и, взявшись перчатками за мой воротник, вдруг тычется лицом в мою макушку.

Хорошо, что я утром голову помыла, успеваю подумать я, когда он блаженно мычит:

- Ты офигенно пахнешь. Что это, жасмин?

От его жаркого дыхания по телу бегут мурашки, согревая меня и заставляя вздрогнуть. Он это чувствует и уже специально выдыхает в мои волосы.

- Пантин, густые и крепкие, - говорю я, чтобы что-то сказать и, по возможности, вынырнуть из облака его дыхания, которым я окружена. А заодно разрядить атмосферу, вновь неуклонно катящуюся к поцелую. А к нему я совершенно не готова.

К тому же так я быстро замерзаю. Делаю шаг назад и накидываю на голову капюшон - и чтобы не мерзнуть, и от греха. На голове у меня тоже, оказывается, какие-то слишком чувствительные зоны.

Если ни о чем не думать, ни на что не оглядываться, то я хочу, чтобы он меня поцеловал, не меньше, чем он, а, может, и больше, но я умру, если услышу что-нибудь вроде "Ты что, никогда раньше не целовалась?" и ехидный смех после того, как я густо покраснею.