То самое чувство

ТСЧ: Замешательство 7.1

Уже почти два часа ночи, а я еще только мою голову - засиделась с домашкой и изучением очередной тысячи слов по новой теме для Инглиша - после нанесения на волосы чудодейственной маски собственного приготовления. Мама - ярая приверженница натуральных средств по уходу и нас с Алисой приобщает к натурпродуктам, но, признаться, с переменным успехом. Мы даже не пытаемся спорить, что эффект от этой маски значительно превосходит любые новомодные покупные средства, но процесс ее приготовления, сложность нанесения и длительность держания на голове делает ее непригодной для постоянного использования. Лично мне для нее нужно соответственное настроение.

Высушиваю волосы полотенцем, заматываю их в него жгутом и надеваю любимую пижаму. Брючная розово-серая с милахой медвежонком, она мне давно коротка - это уже не штаны, а бриджи, - но менять на другую наотрез отказываюсь. И родители, и бабушки-дедушки, и даже подруги, которым доводилось видеть меня в пижаме, дарили мне новую, ошибочно полагая, что она мне нужна, но я упрямо ношу свою старенькую. Спать я в ней все равно не сплю, используя, скорее, как банный халат или домашнюю одежду.

Заходя в комнату, слышу приглушенную мелодию звонка на телефоне, привычно покоящемся под подушкой. Мысленно удивляюсь, кто может звонить в столь позднее время, и с любопытством смотрю на дисплей - Вика. Удивление усиливается - за два с половиной года тесного общения ночью она еще никогда мне не звонила. Нажимаю "ответить", успевая при этом заметить в строке уведомлений галочку неотвеченного вызова - этот звонок явно не единственный. Видимо, пока я зависала в ванной, Виктория не первый раз пытается до меня дозвониться.

- Алло, - говорю почти шепотом - Алиска не услышит, но вот родители могут вполне, пусть и из другой комнаты. Звукоизоляция в новых домах так себе.

На том конце слышу громкую музыку, гулкий шум на ее фоне и чьи-то рыдания.

- Кииииир, - всхлипывает Вика в трубку, едва не оглушая меня. - Кир, что мне делать? Как он мог, Кир?

- Кто мог? Что случилось? - из-за шума в ухе и беспокойства за ревущую подругу, я машинально повышаю голос.

- Я же… - рыдания. - А он пришел и… - снова рыдания. - Даже не разобрался. Я же ничего… вообще!

- Вика, - я начинаю терять терпение, - если ты хочешь, чтобы я что-нибудь поняла, прекрати ныть и говори по существу.

- Можно я приеду к тебе? - подавив судорожные всхлипывания, спрашивает она наконец.

- Куда ко мне? - опешиваю я. - Домой? Ты на часы смотрела? Уже ночь вообще-то, и у меня все спят.

- Пожалуйста, Кир. Мне некуда идти. Меня отец из дома выгнал. Опять сорвался и… - она снова начинает рыдать.

Я понимаю, что значит "опять сорвался" - отец Вики военный подполковник с жесткой внутренней дисциплиной иногда сходил с катушек и на некоторое время уходил в себя, но не один, а в компании со старым добрым Джеком. Для меня это всегда было дикостью. Мы все знали Свяжина Всеволода как красивого статного мужика, образованного и ориентированного на молодежь - с Викой и ее младшим братом он всегда вел себя на равных. Сильно не баловал, но и в ежовых рукавицах не держал, позволяя больше, чем обычно позволяют родители подросткам, включая моих. И в то, что время от времени этот идеальный мужчина и отец может так опускаться, поверить было трудно. Это случалось нечасто, но все же регулярно, и в такие дни Вику мне было искренне жаль. Хотя она чаще всего относилась к этому философски и даже умудрялась извлекать из отцовых запоев выгоду для себя. Он давал ей деньги и забывал об этом, на несколько дней они с братом были предоставлены сами себе, и, приходя в себя, отец первое время чувствовал себя виноватым и ни в чем им не отказывал.

Поэтому я крайне удивлена, что он мог выгнать дочь из дома и даже не сразу ей верю.

- Как это выгнал?

- Ну как выгоняют? Вытолкал за дверь, - моя непонятливость выводит одноклассницу из себя и она даже перестает рыдать.

- А ты где?

- В такси еду. Я уже вообще-то в твоем районе. Говори адрес.

Ошарашенная ее напором, я не возмущаюсь и не возражаю, послушно назвав ей свой адрес, Вика повторяет его за мной, видимо, для водителя, и через минуту сообщает:

- Будем через шесть минут. Захвати деньги, не знаю, на сколько я тут наездила, - и обрывает разговор.

Пару минут я в замешательстве стою посреди своей комнаты, потом резко отмираю и бегу в спальню родителей. Подхожу к широкой кровати с маминой стороны - такие вопросы нужно решать только с ней - и тихо зову ее.

Шепотом в двух словах обрисовываю ситуацию и прошу разрешения для подружки горемычной переночевать у нас. Мама не скрывает своего удивления и недовольства, но со словами "Не оставлю же я ребенка на улице" дает свое согласие и идет вместе со мной в гостиную устроить для Вики спальное место.

- Мам, дай, пожалуйста, денег таксисту заплатить. У Вики может не хватить.

Денег она дает, и я тороплюсь встречать временную беженку.

Такси уже стоит у подъезда пассажирской дверью к входу. Я выбегаю на улицу.

- Двести рублей дай, - открывая забрызганную грязью дверь "Соляриса", требует зареванная подруга и, расплатившись с таксистом, выходит.

И сразу кидается мне на шею. По ее рыданиям и странно визгливому голосу я думала, что Вика и сама пьяна, но на ногах она стоит твердо и в дыхании никаких резких запахов не ощущается. Однако выглядит подруга чудовищно - макияж размазан, темные разводы туши на мокром лице, прилипшие пряди светлых волос, тоже испачканных тушью и тональником. Нос красный, губы опухшие, а если добавить к образу грязные до колен колготки и распахнутое пальто - на вид типичная пьяница, причем лет тридцати с хвостиком.