Точка Бифуркации

Глава 1

Точка бифуркации – критический момент, точка разделения, критическое состояние системы, при котором система становится неустойчивой и возникает неопределённость ее дальнейшего развития – произойдет ли регрессия или система перейдёт на иной, новый уровень упорядоченности, продолжая свое развитие.

******

Холод. Пробирающий до самых глубин тела и души холод, он не давал уплыть сознанию, погрузившись в темную, теплую и тихую безмятежность; тревожил, покусывал, не отпускал.

Настойчивая нужда избавиться от неприятных ощущений, чтобы ничто не мешало и далее вернуться в теплую тьму, заставила распростертое на полу женское тело шевельнуться. Щека и ладонь ощутили приятную мягкость меха под собой.

«Мех? Откуда бы ...»

А в следующий миг тело накрыл каскад болезненных судорог, которые заставили крючиться на полу, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть, придушив рвавшийся из горла непроизвольный вскрик. В очередной конвульсии нога с силой ударила по ножке стоящего рядом столика, откуда с грохотом посыпались расположенные сверху небольшой тазик, несколько плошек, и прочая «звенящая» мелочь; последним с грохотом, всполошив всех в доме, на пол приземлился тяжелый бронзовый подсвечник с удачно затухшей свечой.

Mademoiselle! – резкий стук открывшейся двери и глубокий женский голос ворвались в серые сумерки комнаты - Oh mon Dieu! – послышалось шуршание, торопливые шаги, резкое хлопанье ставен. – Комната совсем выстыла!

- Mademoiselle! Как же так? Зачем же было вставать?! – знакомое шуршание совсем рядом, бережное касание горячих рук, они торопливо ощупывают, аккуратно переворачивая лежащее на полу тело, возвращая к реальности. - Mademoiselle, вы меня слышите? – подчиняясь этому голосу, девушка открыла глаза и смогла разглядеть над собой приятное лицо сердечком молодой брюнетки. Ресницы вновь тяжело опустились обратно.

– Этьен! Анет! Кто-нибудь! – голос женщины прозвучал уже громче, с тщательно скрываемым волнением, требовательнее, - Мне нужна помощь! - она стащила с кровати покрывала, укутывая тело, и принялась активно растирать ледяные болезненно тонкие руки своей mademoiselle, пытаясь ее согреть.

Комната продолжила наполняться звуками и голосами, которые то приближались, то отдалялись, превращаясь в неясный гул, качая уплывающее сознание, как на волнах. Юля хотела открыть глаза вновь, но не могла, единственное, на что хватало жалких остатков сил – это стараться держать сознание, прислушиваясь к звукам и запахам, пытаясь разобрать слова находившихся рядом людей и не позволяя себе уплыть обратно в ласковую тьму. Она откуда- то точно знала, что ей нельзя уходить туда, каким бы ни был соблазн насладиться покоем, особенно теперь, когда холод начал отступать, иначе можно и не вернуться. А покой станет вечным.

- Несите горячей воды! Она совсем окоченела! Разожгите камин! Живее! – сознание Юли цеплялось за этот кажущийся привычным и даже родным голос, чтобы оставаться в реальности, - Этьен, аккуратнее! – девушка почувствовала, как ее легко подняли с пола в коконе покрывал.

- Как сухой лист! Одни косточки остались! – тихо проворчал сверху новый мужской голос.

– Аккуратнее же! Сюда, в кресло у камина, ее нужно согреть!

- Сара, прекрати суетиться под руку! Не уроню я нашу мисс! – девушку бережно усадили в кресло, и тут же обложили подушками, Сара, опустившись на колени у кресла, начала растирать такие же холодные ноги мисс. Вовремя подоспела хорошо согретая, хоть и не самая горячая, вода с кухни, и прочее. Женщина тут же погрузила ноги девушки в тазик, наполнив его из кувшина. Комната начала наконец-то прогреваться от разгоревшегося огня в камине.

- Сара, Агата просила передать, что она еще пришлет крепкий кипяток чуть позднее, - третий звонкий женский голос в комнате.

- Благодарю, Анет! Этьен, будь добр, спустись на кухню, попроси Агату сделать травяной чай с имбирем и медом. И, если не ошибаюсь, оставался куриный бульон с вечера, - пусть тоже соберет на поднос. Позднее принеси пару ведер кипятка, как он будет готов, - молодой мужчина шутливо отсалютовал строгой распорядительнице и вышел из комнаты.

- Анет, помоги мне сменить постель, и прибрать около столика, - убедившись, что подопечная удобно и безопасно расположена в кресле и начала согреваться, Сара отошла к кровати, и они со второй девушкой быстро убрали беспорядок и начали перестилать постель, тихо переговариваясь.

Вкрадчивое тепло камина пробралось под покрывала, разгоняя остатки жестокого холода, веселые оранжевые сполохи проникали сквозь сомкнутые веки, беспокоили, дразнили, звали полюбоваться своими живыми переливами.

Сознание Юли не пыталось никуда уплыть, девушка наслаждалась распространяющимся по комнате теплом, ощущая его всем телом, ее умиротворяли тихие голоса рядом, хоть она и не вслушивалось, о чем они переговаривались; и даже показалось, что на сей раз ей хватит сил открыть глаза. Что Юля и сделала.

Она обнаружила себя в комнате, которая не имела ничего общего с привычной обстановкой ее домика: строгие, классических форм деревянные панели и обтянутые чем-то похожим на ткань стены, изящная лепнина на потолке, ярко пылающий по правую руку камин - все в увиденное было чуждым, неправильным, иным.

Настолько иным и непривычным, что в душе начала подниматься паника. До этого момента, когда она ясно обозрела окружающую действительность и реальность заявила свои права на существование, Юля почти не задумывалась о всех тех странностях, что окружали ее ранее - чужие запахи и звуки, люди - в ее доме никогда не было никого с именами Сара или Анет, не говоря уже о мужчине с именем Этьен!