Точка Бифуркации

Глава 5

Я проснулась резко, словно рывком всплывая из глубин, но глаза открыла не сразу, позволяя себе понежиться в полудреме, смакуя самые интересные моменты увиденного сна… Снов, множества снов о жизни некой мисс Юлианы Грей в Лондоне начала 19го века, ярких, живых, как будто настоящих. Даже захотелось записать все, пока не забыла: из этих историй мог бы получиться неплохой любовный роман периода Регенства в Англии, если судить по увиденным быту, интерьерам и нарядам. А я всегда питала некоторую слабость к этому периоду, и особенно именно к эпохе Регентства, в части бытовой и социальной истории в первую очередь, истории костюма, хотя не была ни историком, ни даже не имела профильного образования. Баталии, политика и прочее интересовали в меньшей степени, хотя и их отметать было нельзя – тоже часть исторического процесса.

Ах, этот ампир, времена Остин и Байрона!

Сладко-сладко, до ломоты потянувшись, я открыла глаза в предвкушении долгожданного полноценного выходного дня, когда никуда не нужно бежать!

Проморгалась.

Закрыла глаза, зажмурившись.

Открыла вновь, с силой потерев лицо ладонями.

Сон никуда не делся, явив себя в существующей реальности. Все та же виденная мной кровать с резными столбиками, и, полагаю, та же комната за пределами приспущенного полога в сине-голубых тонах, только на этот раз в неярком свете дня: или за окном раннее утро, или просто пасмурно, возможны оба варианта.

Но даже этого света было достаточно, чтобы подробнее, в тиши и одиночестве разглядеть уютный мир ограниченный занавесями: и огромное синее атласное стеганое одеяло - у бабушки в деревне было похожее, только красное; и кипенно-белые простыни, часть которых выглядывала из-под одеяла, с милыми фестончиками по краю, и лежащее для дополнительного тепла в ногах покрывало, очень похожее на жаккардовое, сложного рисунка и переплетения. Из аналогичной ткани был сшит полог над кроватью и занавеси вокруг. И если на минуту допустить мысль, что мои сны были не совсем и снами, и воспоминания о вечере накануне столь же реальны, как и эта кровать и одеяло, то и тяжелые портьеры, обрамляющие окна в спальне тоже были "в комплект", насколько мне припоминается.

И это не моя комната. И ничего похожего не имелось у многочисленных друзей и родственников.

Я провела ладонью по одеялу, убеждаясь в его реальности и наслаждаясь гладкостью атласа, и тут обратила внимание на свою руку. Увиденное вновь пошатнуло мое неестественное, в этом я отдавала себе отчет, спокойствие.

Так уж вышло, образ жизни или наследственность - я никогда не была полной, ни даже аппетитной, среднего телосложения, подтянута. Но стоит отметить, радость материнства мне тоже была неизвестна, поэтому не точно, какой могла бы быть фигура после, «выборка не чистая». И меня тоже когда-то, в годы студенчества и потом, после выпуска, не минул период увлечения диетами, большей частью экстремальными, так что я добилась дефицита массы тела, посадила здоровье, и пришлось долго восстанавливаться. В итоге я раз и навсегда завязала с подобными экспериментами, наладив адекватное сбалансированное питание. И если и набрала некоторое количество якобы «лишних килограмм», то они меня совершенно не волновали. Но даже в те времена юной дурости я не смогла довести себя до подобного состояния. Передо мной лежала рука, которая подошла бы узнику Освенцима или ребенку в крайней стадии истощения.

Это не моя рука!!!

И в то же время, эти косточки, обтянутые суховатой пергаментной кожей, явно принадлежала мне, и прекрасно реагировали на мысленные команды. Именно в этот момент на меня обрушилось осознание неправильности происходящего, всего того, на что мозг не обращал внимание ранее, игнорировал, избегал.

Это не моя реальность! Она не может быть моей!

Я в панике и на волне адреналина резко вскинулась на кровати, и тут же со стоном упала обратно на подушки: виски рвануло дикой болью, к горлу подкатил тошнотворный комок. Это тело (мамочки, это явно не мое тело!) не было рассчитано на подобные нагрузки.

Mademoiselle? – раздался из-за полога смутно знакомый голос. – Вы проснулись? – полог сбоку раздвинули шире, впуская больше света, и показалось лицо служанки.

- О, Мадонна! – всплеснула руками женщина, увидев состояние госпожи, ее испарину, бледность, дико бьющуюся жилку на шее. – Сейчас-сейчас, мисс Юлиана. Потерпите немного, я дам вам укрепляющего! - сильные руки служанки помогли приподняться в постели и поднесли к губам чашку с жидкостью, пахнущую травами с отвратительной характерной хинной горечью. Всегда терпеть ее не могла!

Мозг еще успел отметить, что женский голос говорил на правильном британском английском, с вкраплениями французских слов и небольшим, еле уловимым акцентом. Я всегда хорошо знала английский язык, не идеально, конечно, но достаточно что для устной коммуникации, что для письменной, активно используя его в работе, и точно помнила, что слово «укрепляющее» отсутствовало в моем словаре в силу его специфики и ненужности конкретно мне. А также припомнились все те разговоры, что я слышала и прекрасно понимала ранее, в момент моего первого пробуждения, и потом во снах, и я уверена, что ранее, в том - другом - прошлом не знала и не употребляла многих слов, выражений и языковых конструкций, которые активно использовала в этой реальности.

Очень хотелось вновь потерять сознание и сбежать ненадолго обратно в беспамятство. Как там это обычно происходило в романах, чуть что – и прекрасная героиня красиво падает в обморок, обычно в сильные руки главного героя или иные удачно подставленные руки, и пока она в нем пребывает ее благополучно спасают или все проблемы и недоразумения решаются ко всеобщему счастью; если и не все, то самые острые и критичные на данный момент. Но, видимо, сейчас или роман не тот, или я не прекрасная главная героиня или примус сломался.