Точка Бифуркации

Глава 14

Мистер Фишер в целом остался доволен прошедшей встречей и разговором с юной наследницей. Некоторые моменты в ее поведении и явное непонимание части разумеющихся обыденностей могли показаться странными, но тут, посчитал мужчина, сказались как постигшее мисс горе и не восстановившееся до конца здоровье, так и некоторая ограниченность просто в силу воспитания. Возможно, не осознание некоторых разумеющихся частностей сразу происходило именно потому, что они были привычны, как дыхание.

Мисс Грей по отзывам, как полагал мистер Фишер пристрастного друга и отца, была очень умненькой и начитанной девочкой, но при этом домашней и благовоспитанной. И джентльмен не без удовлетворения еще раз отметил, что ранее его оценка характера девушки была не полной и, вероятно, не справедливой, - разум в ее очаровательной головке все же присутствует. Это радовало поверенного: умиление при знакомстве с «прелесть какая дурочка» девицами и женщинами всех возрастов мужчина никогда не испытывал, а ему предстояло часто взаимодействовать с одной конкретной особой.

Юля в это время в тиши кабинета размышляла, просматривая оставленные поверенным документы, что, несмотря на свой интерес и некоторую эпизодическую осведомленность в бытовой истории прошлых времен, знаниями обладала сугубо теоретическими. А родилась и прошлую свою жизнь провела в веке ином, с другими взглядами на мир и место женщины в нем, поэтому, вроде и помня о подходящем поведении, постоянно упускала из виду свой нынешний возраст, статус и связанные со всем этим особенности и налагаемые ограничения, о чем мистер Фишер несколько раз озвучил во время разговора.

Она, наконец-то, до конца осознала и то, что вторую дверь, ведущую в гостиную, поверенный оставил открытой, а там постоянно кто-то присутствовал: то слуги убирали посуду после завтрака, Сара заглянула с вопросом про чай, потом вроде мелькала и что-то делала Анет. Все это – чтобы не оставлять ее, как юную незамужнюю девицу, надолго наедине с мужчиной, не являющимся ее родственником, хоть бы он и был поверенным отца. Момент, который точно бы озаботил и саму Юлиану. И она, вероятно, как минимум хоть немного замялась бы проследовать в кабинет за мистером Фишером одной. Юлиана придавала большое значение соблюдению приличий, условностям и мнению Света.

Юля же совсем не обратила на это внимание, и подозревала, что упускала подобные нюансы и ранее, и своим поведением могла не раз выбиваться из ожидаемого образа, привлекая к себе ненужное внимание и вопросы. Слуги – и то лучше просчитали ситуацию и озаботились ее репутацией, чем она сама.

Насколько фатально подобное невнимание, и чем ей может грозить, девушка оценить полно пока не бралась. На костре сжечь уже не должны, не та эпоха. Но подвергнуться остракизму общества, если она вновь забудется и совершит более грубую ошибку, особенно публично, было вполне реально. Невольно вспоминались прочитанные произведения, хотя бы и мисс Остин и некоторые ее героини: Лидия Беннет и Марианна Дэшвуд, и то, как некоторое их поведение вызывало неодобрение, и могло иметь далеко идущие неблагоприятные последствия. В этом времени, стране и эпохе, жесткое общественное порицание и изгнание действительно могли серьезно осложнить жизнь девушке, ее друзьям и родным, и даже потомкам рода. А неписаные нравы и правила Лондона были много строже, чем в провинции. Возможно, она несколько и преувеличивает, но и недооценивать не стоило бы.

Юля вспомнила, что читала в прошлой жизни, хотя достоверность источника не проверяла, что молодой незамужней девушке, которая лишилась родителей, дозволялось жить своим домом, если, конечно, у нее был собственный достаточный и независимый доход, и она могла не полагаться на милость родственников. Подобные благоприятные обстоятельства, опуская траур, естественно, складывались не всегда, да и сами наследницы часто выбирали все же оставаться в доме близких, особенно если отношения были приемлемыми, и тем более – если теплыми. Если же отношения оставляли желать лучшего, а у девушки или молодой женщины были возможности, кроме скоропалительного замужества, и она желала бы жить своим домом, то полагалось озаботиться компаньонкой. Мелькнувшую мысль повысить Сару до нового статуса, после обдумывания, пришлось отмести: камеристка была несколько молода для этого. На данной должности ожидалось видеть даму пожившую, опытную и респектабельную, кристальной репутации и из достойной семьи, допускалось вдовую, но возможны были варианты.

«Нужно озаботиться компаньонкой. Однозначно. У Леди Грешем рекомендацию спросить, возможно.… Или у мистера Фишера?»

- Сплошные расходы! – вслух вздохнула девушка, возвращаясь к бумагам и внося соответствующую пометку в свои записи.

Юля, основываясь на доступной памяти и знаниях своей почти тезки, а также понимании собственной натуры и характера, имела веские сомнения, что сможет жить под одной крышей с дражайшими родичами. И даже, если бы приличия позволяли пребывать в доме лорда Грея, девушка постаралась бы избежать подобной чести, хотя в ситуации директивного выбора между семьями родственников и без иных вариантов, предпочтение отдала бы все-таки дяде. К счастью, и благодаря любви и предусмотрительности Оливера Грея, у нее было пространство для маневра. И добровольно отказываться от этого девушка не планировала, несмотря на предвиденные сложности, и то, что потенциально жизнь в доме родственника могла оказаться ей выгодной с финансовой точки зрения. Или самой большой ее ошибкой.

Девушку во всей этой ситуации огорчали два момента: предстоящие расходы на нового «сотрудника» как в части оплаты, так и прочего, и тот момент, что с новым человеком под одной крышей придется как-то уживаться. Компаньонка считалась по своему положению в доме выше слуг, но при этом была на содержании хозяина или хозяйки и кроме того обычно получала оплату за свой труд дополнительно. Как должно быть в ее случае, где искать потенциальных кандидаток, сколько платить и прочее, Юля примерные представления имела, но смутные. И надеялась, что сможет найти подходящую женщину и прийти к договоренностям, чтобы и приличия соблюсти, и не быть под жестким контролем незнакомого человека.