Точка бифуркации

Часть третья

Глава 24

Негромко стрекотал кинопроектор, а я сидел в полутьме с интересом взирал на экран. Нет, там шел не художественный фильм. Их к текущему моменту уже сняли не то пять, не то шесть штук, но столь убогих, что смотреть было решительно невозможно - во всяком случае, мне. Куда там еще неопытным сценаристам до великолепных картин, кои нам демонстрирует повседневная жизнь! В частности, вот до этой, под рабочим названием «Двенадцатое пленарное заседание Государственной думы». Правда, фильм был немой, аппаратура для съемки звуковых пока еще не вышла из стадии экспериментов, но тут и без звука все смотрелось замечательно. Зато у нас в России изначально было принято двадцать четыре кадра в секунду, так что движения в фильмах были вполне естественными.

На экране разворачивалась дискуссия между конституционными демократами и монархистами. Правда, было не очень ясно, по какому именно вопросу, однако зрелищности это нисколько не умаляло.

От монархистов главную роль явно играл Пуришкевич, у кадетов однозначного лидера не замечалось, да и вообще выступали они, скажем прямо, бледновато – без огонька и неубедительно. Зато их было много, демократы брали числом.

Депутаты же от трудовых союзов демонстрировали явную растерянность. Они, бедные, просто не могли понять, что происходит. Похоже, из-за недостатка политического опыта рабочие представляли себе работу главного органа народовластия несколько иначе, однако некоторые все же втянулись в обсуждение. Правда, со стороной так и не определились - двое совершенно однозначно и довольно результативно поддержали монархистов, а один, но зато самый здоровый - кадетов.

Но Пуришкевич-то, Пуришкевич! И ведь поначалу казался этаким рафинированным интеллигентом в пенсне, да и сложения довольно субтильного, а смотри, как зажигает! Честно скажу, я в нем не подозревал такого полемического задора и, не убоюсь этого слова, даже таланта. Как он апперкот провел, а? Прямо-таки одно удовольствие смотреть! Оппонент вдвое его шире и, наверное, настолько же тяжелее, однако брякнулся на пол и лежит, слегка сучит ножками. А Пуришкевич, не упуская инициативы, крутнулся на каблуках и ловкой подножкой подбил ногу еще одному кадету, помельче первого. И, пока тот падал, успел зарядить ему в печень, так что и этот прилег отдохнуть. Не как первый, в рост и раскинув руки, а в позе эмбриона.

Однако против рабочего класса Пуришкевич все-таки не потянул. Тот здоровенный трудовик, что вступил в полемику на стороне кадетов, раскрутил стул и запустил его в главного монархиста. Причем стул был не какой-нибудь венский, который даже ребенок сможет поднять одной рукой – нет, это было монументальное произведение столярного искусства. И от кресла оно отличалось не габаритами и весом, а всего лишь отсутствием подлокотников.

В общем, эта весомая мебель вошла в соприкосновение с лысиной Пуришкевича и повергла героя, сама при этом развалившись.

- Он хоть жив? – спросил я Зубатова, который организовал и съемку, и данный показ. Да и развитию сюжета явно руку приложил, насколько я понял.

- Жив, чего ему будет с такой малости. Оклемался к концу заседания и даже рвался вновь принять в нем участие, но его соратники как-то угомонили. Больше всех пострадал Гучков – сотрясение мозга, выбитый зуб и два сломанных ребра. Ну и еще Родзянке основательно досталось по причиндалам.

На экране тем временем продолжалось действие, но уже без прежнего накала страстей.

- Стоп, можно отмотать на несколько секунд назад? Ничего, я подожду.

- Что-то интересное? – спросил Сергей.

- Сейчас увидишь. Вон, смотри в левый угол!

Там некий господин, увернувшись от пролетавшего графина, пал на четвереньки и, быстро прошмыгнув под столом, в темпе покинул президиум.

- Это Ильич, - объяснил я. – Так что этот кусок из ленты, предназначенной для публичного показа, лучше вырезать. Все равно тут особого драйва нет, авторитет же главы коммунистов ронять пока рано. Может, когда-нибудь потом, в преддверии светлого будущего… кстати, а чем все кончилось?

- Ущербом имуществу на четыреста с небольшим рублей и переносом заседания на послезавтра. Плюс еще Милюков оштрафован на сотню за то, что громко ругался матом, и двух репортеров лишили аккредитации – они его перлы записали дословно, остальные же, как приличные люди, обошлись иносказаниями.

- Надо туда подешевле имущество выделять, - вдохнул я. – Наверняка же это не последний диспут. Зачем, например, там такие роскошные стулья? С моей точки зрения, и табуреток хватит, они летают не хуже. А при необходимости их легко привинтить к полу. И, кстати, чего это у тебя трудовики выступали так неорганизованно?

- Как раз наоборот, если бы они поддержали одну какую-то сторону, она получила бы решающее преимущество, и действие быстро закончилось бы. А так добавили и тем, и тем поровну, ведь товарищ Васечкин один стоит двоих.

Все это на самом деле было реализацией «плана Б». То есть изначально предполагалось, что события могут пойти тремя различными путями. Первый – оптимистичный, он же «план А». Подразумевал, что Дума в установленные сроки рассмотрит проект конституции и примет его за основу (естественно, тот проект, что разрабатывали подчиненные Зубатова во главе с Львом Кориным, он же Николай Морозов). Однако столь благостная картина как-то не сложилась – больно уж много партий пролезло в парламент.