Точка Невозврата

Глава 1

– Алло?

– Елена Андреевна? Это Светлана.

Замираю. Светлана. Та самая.

– Что вам нужно?

– Я... я хотела выразить соболезнования.

– Спасибо. До свидания.

– Подождите! Я хотела сказать... простите меня. За всё.

– За что конкретно? За то, что увели мужа? Разрушили семью?

– Да. За всё это. Я была дурой. Молодой дурой.

– И что теперь?

– Ничего. Просто... хотела, чтобы вы знали. Он любил вас. Всегда любил. Даже когда был со мной.

– Знаю.

– Откуда?

– Он вернулся бы, если бы я позволила. Но я не позволила.

– Почему?

– Потому что некоторые вещи нельзя простить. Нельзя забыть. Можно только отпустить.

– Вы его отпустили?

Временами Ранее

16 марта 2024, суббота

Больница имени Семашко. Стою у входа, не могу заставить себя войти. Соню отвезла к маме час назад. Галина Петровна всё поняла без слов – только поджала губы и покачала головой. "Смотри, Лена. Смотри, не наделай глупостей."

Какие уж тут глупости. Просто зайти, посмотреть, уйти.

Автоматические двери открываются – выходит женщина с ребёнком. Мальчик лет семи, на костылях. Улыбается маме, что-то рассказывает. Живой, весёлый, несмотря на костыли.

А Сергей умирает.

Захожу. В холле тепло, пахнет... нет, не хлоркой. Пахнет больницей – специфический запах лекарств, дезинфекции и человеческого страха. Регистратура справа, лифты прямо. Третий этаж, палата 307.

В лифте еду одна. Смотрю на себя в зеркало – бледная, круги под глазами. Вчера почти не спала. Всё думала – правильно ли делаю? Нужно ли это?

Двери открываются. Коридор длинный, светлый. Современный ремонт – белые стены, LED-панели на потолке. Не то что семь лет назад, когда Пашку с аппендицитом привозили. Тогда ещё старые палаты были, зелёная краска облупленная.

301... 303... 305...

Дверь приоткрыта. Слышу голоса – Виктор с кем-то разговаривает. С врачом, наверное.

– ...стабильно тяжёлое. Прогнозы давать сложно, но если честно – полгода максимум. Может, меньше.

– Понятно. Спасибо, доктор.

Стучу. Виктор выглядывает – постаревший, седой совсем. Младше Сергея на три года, а выглядит ровесником.

– Лена! Спасибо, что приехала. Проходи.

Палата на двоих, но вторая койка пустая. У окна – Сергей.

Боже.

Это не он. Не может быть он. Худой – кожа да кости. Седой полностью, даже брови. Руки в синяках от капельниц, на тонких запястьях браслет с данными пациента. Глаза закрыты, дышит тяжело, с хрипом.

– Серёжа, – Виктор трогает его за плечо. – Лена пришла.

Открывает глаза. Те же. Серые, с зелёными прожилками. Единственное, что осталось прежним.

– Лена...

Голос хриплый, тихий. Подхожу ближе, сажусь на стул у кровати. Не знаю, что сказать. Все заготовленные фразы вылетели из головы.

– Спасибо, что пришла.

– Виктор сказал, тебе плохо.

– Да. Плохо.

Молчим. Он смотрит на меня, я – в окно. Унылый пейзаж.

– Врачи дают полгода. Может, год, если повезёт.

– Мне жаль.

– Нет, не жаль. Я вижу. Ты думаешь – поделом мне.

Поворачиваюсь к нему.

– Я ничего не думаю, Сергей. Я просто... устала думать о тебе. Семь лет устала.

Усмехается – криво, горько.

– Справедливо. Я бы тоже устал.

Виктор деликатно выходит – мол, за водой. Остаёмся вдвоём. Как раньше. Только раньше было по-другому.

– Лен, я хочу увидеть Соню.

– С чего вдруг?

– Внучка всё-таки. Единственная.

– Которую ты ни разу не видел за пять лет её жизни.

– Знаю. Но может...

– Нет.

– Лена...

– Нет, Сергей. Марина не позволит. И я её понимаю.

Он закрывает глаза, откидывается на подушку. На мониторе рядом прыгают зелёные линии – пульс, давление, ещё что-то. Жизнь, сведённая к цифрам и графикам.

– Как Пашка?

– Нормально. Учится на пятом курсе. Скоро врачом будет.

– Врачом... Хорошо. Правильная профессия.

– Он не простил тебя, если что.

– Знаю.

– И Марина тоже.

– А ты?

Думаю. Простила? Нет. Забыла? Тоже нет. Смирилась? Наверное.

– Не знаю, Сергей. Честно – не знаю.

Входит медсестра – молодая, лет двадцати пяти. Симпатичная. Раньше Сергей обязательно бы заигрывал. Сейчас даже не смотрит.

– Простите, процедуры. Минут пятнадцать займёт.

Выхожу в коридор. Виктор сидит на банкетке, в руках два стаканчика кофе из автомата.

– Держи. Отвратительный, но горячий.

– Спасибо.

Кофе действительно ужасный – водянистый, с химическим привкусом. Но горячий, да.

– Лен, прости, что втянул тебя в это.

– Ничего. Всё равно надо было... встретиться. Рано или поздно.

– Он сильно изменился после Светки.

– Светки?

– Ну да. Светланы этой. Красивое название для катастрофы.

Усмехаюсь. Точное определение.

– Она его бросила?

– Ага. Нашла мужика помоложе и побогаче. Серёга тогда чуть не спился. Я его буквально из петли вытащил.

– Из петли?

– Ну, образно. Но близко было. Понял, какую дурость сделал. Только поздно понял.

– Почему не вернулся тогда?

– А ты бы приняла?

Молчу. Нет, не приняла бы. Три года назад – точно нет. Слишком свежа была рана.

– Он хотел позвонить. Сто раз телефон в руки брал. Но... гордость, наверное. Или стыд. Не знаю.

– Виктор, зачем ты мне это рассказываешь?

– Чтобы ты знала. Он жалел. Каждый день жалел. Просто не знал, как исправить.

– Некоторые вещи нельзя исправить.

– Да. Но попрощаться можно?

Медсестра выходит из палаты.

– Всё, можете заходить.

Сергей лежит с закрытыми глазами. Кажется, спит. Сажусь обратно на стул.

– Не сплю, – говорит, не открывая глаз. – Просто устал.

– Может, мне уйти?

– Нет. Посиди ещё. Пожалуйста.

Сижу. Смотрю на его руки – худые, с выступающими венами. Когда-то эти руки обнимали меня, гладили по голове, когда я плакала. Держали Марину, когда она только родилась. Учили Пашку кататься на велосипеде.