Точка невозврата

Глава первая: Ночь, когда всё изменилось

Ту самую ночь я помню в деталях. Помню запах мужского общежития, То была смесь дешёвого дезодоранта, пота и подгоревшей лапши. Помню ощущение собственного сердца, которое, казалось, вот-вот вырвется из груди. Помню, как мои ладони стали холодными и влажными, когда я поднималась по лестнице на третий этаж, в комнату 312.

Меня зовут Милана. И это история о том, как два часа перевернули всю мою жизнь.

С Тимуром мы встречались всего две недели. Для кого-то это мало, а мне уже казалось, что ждать дольше нет смысла. Нет, я не была невинна, у меня уже был один парень в конце первого курса. Но каждый новый партнёр — это как первый раз заново. Всё то же волнение, дрожь в коленках, навязчивая мысль: «А понравлюсь ли я ему? А понравится ли он мне?»

В моей комнате, кроме меня, жили ещё три подруги с курса. Девчонки отличные, но уединиться с парнем при них было абсолютно невозможно. Даже поцеловаться нормально не получалось, так как кто-нибудь да хихикнет или нарочно громко вздохнёт. Поэтому вариант был один — переночевать у него.

«У него лучше, чем у нас в коридоре среди бюстгальтеров и упаковок с чаем», — убеждала я себя, стуча в дверь.

Отбой в общежитии уже был, но жизнь, как всегда, только начиналась. Я вошла, стараясь выглядеть уверенно. Комната стандартная: четыре койки, четыре тумбочки, бардак умеренный, но терпимый. Ребята уже лежали в своих постелях: кто-то уткнулся в телефон, светящийся в темноте синим призрачным светом, кто-то делал вид, что спит, но по напряжённой спине было видно — слушает и ждёт представления.

— Всем привет, — пропищала я, чувствуя, как краснею. Голос предательски дрогнул.

— О, Милана! Заходи, — отозвался Тимур. Он сидел на своей кровати у окна, и я заметила, как он нервно провёл рукой по волосам.

Его соседи пробормотали что-то неразборчивое в ответ. Было ясно, что для них такое не впервой. Девушка на ночь — обычное дело в мужском общежитии. Эта мысль почему-то успокоила: я не была пионеркой, не нарушала никаких священных табу.

Мы с Тимуром посидели, поболтали о чём-то бессмысленном — о паре, о завтрашнем тесте, о противной столовской каше. Смеялись громче, чем нужно, от напряжения. Потом я сбросила кроссовки и, стараясь двигаться естественно, как будто делала это каждый день, улеглась на его узкую односпальную кровать. Она пахла им — чистым хлопком и чем-то ещё, неуловимо мужским.

— Спокойной ночи, братва! — с каким-то вызовом сказал Тимур и щёлкнул выключателем.

Комната погрузилась в темноту, нарушаемую только слабыми отсветами уличных фонарей из окна. Воцарилась тишина, натянутая и театральная. Все делали вид, что засыпают, но в тишине слышалось напряжение, ожидание.

Мы с Тимуром остались вдвоём в нашем маленьком мире, отгороженном скрипучими пружинами. Сначала мы просто лежали, обнявшись. Я чувствовала каждую мышцу его тела, напряжённую и готовую сорваться. Его сердце билось где-то рядом с моей щекой. Бешеный, частый барабанный бой.

Глаза постепенно привыкли к темноте. Я различала контур его лица, блеск глаз. Мы начали целоваться. Сначала робко, потом всё увереннее. Шептались, заглушая поцелуи смешками, которые тут же давили, боясь выдать себя. Он был нежен, но в его пальцах, блуждающих по моей спине, читалась неуверенность.

Он не торопился идти дальше, и это молчаливое ожидание стало меня нервировать. Или возбуждать? Решив, что хватит ждать, я взяла инициативу в свои руки. Моя ладонь скользнула вниз, под резинку его спортивных штанов, нащупала горячую, твёрдую плоть. Он ахнул в мои губы и замер, будто боялся спугнуть момент. Я осторожно провела пальцами дальше, коснулась мошонки. Он не шевелился, и это молчаливое подчинение позабавило и вдохновило меня.

— Давай снимем это, — прошептала я и потянула штаны вниз.

Кровать громко, предательски скрипнула. В комнате кто-то покашлял. Мы застыли, потом рассмеялись, приглушённо, в подушку. Теперь он был полностью обнажён. Его руки наконец ожили, задвигались по мне, но движения были неумелыми, суетливыми. Он долго возился с застёжкой моего лифчика, и в конце концов я сама с лёгким щелчком расстегнула её.

— Вот так, — шепнула я ему на ухо.

Его пальцы коснулись моей груди как-то трепетно, почти с благоговением. Чтобы придать ему уверенности, я снова поцеловала его, глубоко, с чувством, вложив в поцелуй всё своё умение. Сработало. Он осмелел, а его губы и язык отправились в путешествие по моему телу — шея, ключицы, грудь, живот. Он исследовал меня, как неизведанную территорию. Кровать под нами скрипела в такт его движениям, и этот звук сводил меня с ума, напоминая, что нас слушают.

Потом наступил самый ответственный момент. Он пытался войти в меня, но в темноте, в возбуждении, у него не получалось. Я сжала его член в руке и сама направила к себе. Он вошёл резко, с глухим, влажным звуком, от которого у меня перехватило дыхание. Я инстинктивно напряглась.

Он начал двигаться. Неумело, сбивчиво, то ускоряясь, то замирая, будто прислушиваясь к моей реакции. Я старалась подстроиться под его ритм, двигаться в такт. Его лицо нависало над моим в темноте, я видела смущённую концентрацию в его чертах. Меня это дико возбуждало. Я игриво кончиком языка коснулась кончика его носа. Он фыркнул и продолжил, его дыхание становилось всё тяжелее, пыхтящим.

И вдруг я поняла. Его движения стали резче, ритмичнее, он терял контроль. Ужасная мысль пронзила меня: «Уже? Он уже сейчас?» Я была далека от финала, только-только начала разогреваться. Но Тимур явно был на грани. Он сделал несколько резких, глубоких толчков, потом так же резко вынул себя из меня и горячие струи брызнули мне на низ живота.

Всё. Тишина. Только наше тяжелое дыхание и все тот же проклятый, неумолчный скрип пружин.

Мне было пусто. И обидно. И как-то неловко за эту липкую лужу на себе.

— Ну как? — прошептал он, всё ещё запыхавшийся, и погладил меня по волосам. —Хорошо?

Что я могла ответить? «Нет, ужасно, ты даже не попытался»? Я не нашлась, что сказать. Вместо этого спросила то, что казалось логичным: