Точка просчета. Необременские музыканты

Интерлюдия работорговческая № 1

(Кривым почерком с кучей грамматических ошибок.)     

Толпа быстро собиралась, заполняя площадь.

Яков Ульков, сдвинув в сторону плотную занавеску, смотрел на принарядившихся людей, которые желали полюбоваться на молодого короля.

– Долго еще там? – прошипел он в сторону, понимая, что они не укладываются вовремя.

– Почти закончил, – не менее раздраженно ответили из маленького подвала-лаборатории. – Снотворное неустойчивое! Я не могу сказать, сработает ли этот состав.

Ульков махнул рукой – как получается, так получается. Сегодня все вообще пошло наперекосяк с самого начала. Алхимик, которого они собрались ограбить, почему-то не ушел вместе со всеми на площадь и, обнаружив непрошеных гостей, попытался оказать сопротивление. Его семья сейчас была заперта в чулане, но Яков подозревал, что Кяжин скажет убрать и их.   

– Почему не можешь? – в комнату заглянула лохматая голова Паши.

Вообще-то, он должен был сидеть у двери и быть готовым вскочить по первому требованию, но с дисциплиной у Шабатина всегда были проблемы.

– Что ты из себя неумеху строишь? Рецепты из мастерской есть, материалы под рукой, так какого черта? – продолжил Паша, явно довольный тем, что у «ботаника» что-то не получалось.

– Не знаешь – молчи, – злобно посоветовал Алымов. – Ты еле-еле справку об окончании семи классов получил! Хорошо, если помнишь, как слово «химия» правильно пишется! Держи бомбу и следи за площадью, чтобы не упустить цели. Короля уберем, и, наконец, развернемся нормально.

– За полгода он как кость в горле встал, – согласился Ульков. – При старом пьянице дела шли лучше. Правда, не сразу сориентировались, что люди лучше всяких побрякушек, но ничего, наверстаем.

– То-то босс губу раскатал – велел всех, кого не размажет по площади, тащить в Чумной.

– Всех в любом случае не потянем, – Алымов показался из широкого проема в полу и аккуратно поставил на доски звякнувшую сумку. – Надо сначала убедиться, что это снотворное, как прошлое, не вызывает отек легких и смерть.

Павел недовольно фыркнул:

– Кяжин – сволочь! И вы еще ему подпеваете. За работорговлю смертная казнь светит, или на Некрипс сошлют. Мы и так нормально жили, контрабанда, может, не сильно прибыльна, зато и сидеть недолго, если поймают.

– Заткнись, – посоветовал опять скрывшийся в подвале Артем, у которого нытье Шабатина уже в печенках застряло. – Или ты успокаиваешься, или выкидываешься с корабля в вакуум.

– Алымов, заканчивай! – в очередной раз глянув на площадь, Ульков побледнел: – Здесь наблюдатели!

Шабатин, оставив на лавочке объемный сверток, подбежал к окну. Притихшая толпа внимательно слушала двух поющих девушек.

– Вот! А я что говорил?! Они уже знают про нас! – Пашка заметался по комнате.

– Быстро сворачивайтесь. Идем через толпу, я – первый, – приказал Яков, накинув капюшон и приготовившись выйти. – Артем!

– Минута! – проорал из подвала Алымов.

Трель коммуникатора разнеслась над площадью. Ульков выругался. К нему подскочили ошалевший Шабатин и Алымов, который, выскочив из лаборатории, едва не наступил на свою сумку.

– Вот ведь!..

– Помогли так помогли: и короля убьем, и наблюдателей подставим. Быстрее!

У выхода, придержав дверь, Алымов обернулся.

– Паша, ёпрст! Бомбу ты взять не думаешь?!

Шабатин метнулся в комнату за свертком и, схватив его, побежал к остальным. В спешке, не смотря под ноги, он забыл про открытый люк и, споткнувшись об откинутую крышку, полетел вниз вместе с нестабильной взрывчаткой.

Алымов с ужасом дернул Улькова на себя, вываливаясь из дверей.

Через мгновение дом разорвало на куски.

В толпе началась паника.

Оглушенные работорговцы, с трудом выбравшись из-под досок, пытались понять, куда им идти и как выбраться из города. Наверняка ведь, пока ловят ведьм, все ворота перекроют. Но, в любом случае, с площади надо было убираться.

Свернув в переулок, Артем прислонился к стене, надеясь, что мир перед глазами перестанет двоиться. Яков, которого Алымов удачно прикрыл собой, пытался стереть с лица сажу, лишь сильнее ее размазывая. А в следующий момент он увидел две тонкие кровавые дорожки, уходящие прочь от беснующейся стражи и перепуганных людей. И Ульков мог поклясться, что дальше, в конце проулка, новые капли появляются будто бы из воздуха. Он позвал Артема.

– Невидимость? Мощные у этих девок браслеты. Годится. Они нас сами выведут.

– Джемма узнает меня! Не вариант! – Ульков сплюнул на брусчатку.

– Серьезно? Тебя сейчас родная мать не опознает. Либо с ними, либо придется ждать несколько дней. Предлагаю рискнуть.

***

Низкий гул двигателей то нарастал, то захлебывался прерывистыми хрипами, будто грозился оборваться.

– Достало каждый час бегать в аварийный отсек и ждать, что это корыто совсем заглохнет, – проворчал Кяжин.

– Еще и жизнеобеспечение отключит, – тоскливо сообщил сидящий в соседнем кресле и пролистывающий на планшете отчет о работе систем Ульков: – Судя по тому, что я вижу, мы просто не перерабатываем синтезированное на планете топливо. Алымов накосячил?

Валера покачал головой.

– Не вариант. Он с колбами начал возиться раньше, чем научился ходить и говорить. Только очень уж любит взрывать и травить, поэтому и вылетел со второго курса. С сырьем что-то не так. Но другое брать негде.