Точка соприкосновения

VI.

Так что же сломало меня тогда? Рутина? Взросла жизнь? Долгое отсутствие? Вся жизнь перекроилась на новый лад, обрела иные черты. И все было стало сном. Я засыпала и видела его… Норман обнимал меня во сне. А видел ли он меня?

Свыкнуться было тяжело на новом месте. И мой настрой был ощутим другими. Я снова стала нелюдимой и одинокой. Я как будто и не хотела новых связей, душа тянула меня назад. Туда… туда! Не нужно мне ничего иного! Только туда!

Кто-то пытался со мной вести дружбу, но наталкивался на стену, холодную бетонную стену. Сначала было так. Тяжело. И одиноко. Но со временем привыкаешь… И вся рутина превращалась во что-то родное. И даже о самих каникулах со временем забываешь.

Мы виделись летом, но так редко и мало. У него – своя жизнь. У меня – своя. Но любовь – все еще наша. Мысли о будущем – болезненны. А его касания – утешают.

Но неоднократно моя вера терпела крушения, и я думала, что мы оба не вынесем испытания. Что кто-то из нас не вынесет его. Боялась, что он думает также, хотя убеждал меня в обратном.

Годы шли… Мы взрослели. Нам уже было далеко не по тринадцать и четырнадцать. Мы встали взрослее. А рядом с нами люди ближе. Люди из «нашего» мира.

«А вдруг ты однажды полюбишь другую?»…

«Никогда…»

Я отбрасывала эти мысли, чувствуя, как тоскует душа. Но еще сильнее, когда смотрела на маленькое деревце рядом с замком и не видела его. Нормана не было. Ни вчера, ни сегодня, ни завтра… Я боялась, что что-то случилось, что он позабыл, что изменил своему слову.

Но я все равно приходила. И не видела его.

А он не видел меня. Но тоже приходил. И что-то в стенах этого замка как будто изменилось. Не те ковры, не те картины… Или нет их вовсе. А может… и его нет? Может он – просто сон? И все, что было – плод моей фантазии…

Бедного, одинокого ребенка, со своим мироощущением.

Тогда я рухнула на холодный пол, держа в руке медальон.

«Ты не сон… Ты был здесь… Если бы не медальон, я быть может… А что если я просто нашла его здесь и поверила в то, что…»

Я снова осмотрелась. Пустующий, одинокий замок. И все здесь не так как раньше. Слезы покатились по щекам. Стало больно. Кричать не было сил. Но мне хотелось.

-Я не верю… что ты был просто моей фантазией… Ах, да может я правда с ума схожу? Но почему я не чувствую… тебя.

В руке сжимаю медальон и горько плачу. Навзрыд.

-Ты же клялся… что не исчезнешь. Что не бросишь меня… - болезненно твердила я вполголоса. Темное платье достигало моих колен, и сейчас, когда я царапала кожу о камень, юбка платья образовала вокруг меня цветок.

Сердце заболело. Оно отчаянно взывало к нему. Оно звало Нормана.

Вдали все казалось чуждым, но это все равно что бежать от реальности. Ибо прямо в замке, среди стен, я вспоминала все. И душа моя... звала его.

-И я не обманул… - прошептал его голос где-то рядом. – Я любил и люблю тебя, Сара… Просто поверь мне.

Я содрогнулась. На щеке я ощутила прикосновение.

-Норман… Почему ты как… призрак?

-Кто-то только что чуть не перестал верить, - улыбнулся он печально. – Тайна Междумирья такова – вера сердец из двух миров рождает этот мост. Сара…

Я встрепенулась. Протянула к нему руки вскакивая.

-Норман! Прости меня! Чтобы я… Да вдруг… Как на меня не похоже! – лепетала я, чувствуя крепкие объятия. – Раньше я была совсем другой… Суета жизни поглотила меня. Сделала меня слишком…

-Все хорошо, Сара, - обнимал он меня, касаясь губами лба. – Я верил в тебя. И ждал тебя. Все это время…

…Вот так вот, они снова поверили в себя…

-Кхм, бабушка, а я все равно с трудом понимаю, как можно было позабыть такого… ТАКОГО человека!

-Ну, не позабыть! Скорее отдаться печали, сомнениям…

В комнату к нам тихо зашел уже пожилой мужчина, но все равно такой же солнечный, как и раньше.

-Ты решила им рассказать историю о нашей встрече? – улыбнулся он.

-О нас… О нашей истории, - хохотнула я, глядя на пламя огня в камине. – Они так просили! Чуть ли не в подробностях!

Мужчина развел руками.

-Интересно хоть было?

Дети закивали головами.

-Все-таки романтика-а, - пропела девочка, хлопая ресницами.

-Почти как у «Ромео и Джульетты», только вас не родители хотели разъединить, а миры, - хохотнул мальчишка, глядя на сестрицу.