Точка возврата. Подари жизнь

Глава 1. Не забирай…

Густая тягучая тишина в приёмном покое казалась неестественной. Несколько месяцев назад о такой тишине можно было только мечтать. Стоны, сдавленные крики за дверями, гул голосов, грохот каталок – всё это начало стихать весной. Виктория на автомате готовила операционную. Конкретно в этот момент в ней необходимости не было. Но пусть, на всякий случай всё готово будет. Чтоб потом время не терять понапрасну.

Перемирие. Это слово висело в воздухе, как не окончательный диагноз. Все ещё ждали рецидива, держались в тонусе, но тело и нервы, измотанные месяцами авралов, уже начинали расслабляться. И это расслабление было опаснее любого напряжения.

В кармане завибрировал телефон.

Дима: Викуль, привет. Не спишь?

Уголки её губ сами собой дрогнули в подобии улыбки.

Вика: Дежурю. Всё тихо, можно и подремать. Ты как там?

Три точки то появлялись, то исчезали. Он набирал что-то долго, будто выбирал слова.

Дима: Спокойно пока. Но сейчас выезжаем. Заварушка мелкая на окраине. Эвакуация, четверо наших раненых. Дело на час-полтора, не больше. Как вернусь на базу – позвоню. Не скучай. Целую.

Обычная их переписка. Таких за последний год были сотни. Но сегодня что-то щёлкнуло внутри. Вика глубоко вдохнула, запах антисептика заполнил лёгкие. Попыталась загнать поднимающуюся волну тревоги обратно, куда-то в подкорку. Не накручивай. Обычная работа. С ним надёжные ребята. Она проговорила это мысленно, как мантру, убирая телефон и с силой выдыхая.

Но тишина вокруг, прежде успокаивающая, теперь давила. Она закончила раскладку, подошла к высокому окну, за которым была кромешная тьма летней ночи.

- Вика, всё спокойно? – окликнула её из-за спины другая медсестра.

- Пока да, – кивнула Вика, отворачиваясь от окна. – Тишина.

- Да уж, непривычно. Словно перед бурей, – бросила та на ходу и скрылась в коридоре.

Перед бурей. Слова, как игла. Вика потёрла виски. Ей нужно было отвлечься. Она заварила крепкий чай в крошечной комнатке для персонала. Попыталась читать очередную статью по реабилитации. Сейчас уже можно было к этому вернуться. Когда-то Вика не доучилась в меде, но мечту стать реабилитологом не оставила. И теперь она была в этом деле на голову выше многих специалистов с дипломами. Буквы расплывались. В мыслях Вика была рядом с Димой, как и год назад. Когда всё только начиналось.

Сон накатил почти мгновенно, тяжёлый, как свинцовая волна. Но это был не отдых. Это был кошмар наяву, составленный из обрывков реальности. Грохот, взрывы за окном. Крики – не пациентов, а чужие, мужские, полные ужаса и боли. Она бежала по бесконечному белому коридору, но вместо дверей в палаты по сторонам зияли окопы, а на каталках лежали люди в разорванном камуфляже, и она не могла никому помочь, потому что не видела их лиц под масками крови и грязи. И где-то впереди, за последней дверью, до которой никак не добежать, звонил телефон. Звонок был настойчивым, пронзительным, как сирена.

Вика дёрнулась, проснулась от собственного резкого движения. Сердце колотилось, ладони были влажными. В ушах ещё стояло эхо того звонка. Рабочий телефон молчал, личный – тоже. Она встала, прошлась по коридору, заглянула в ординаторскую. Всё как всегда.

Вернувшись на пост, Вика взяла телефон. Палец замер над кнопкой вызова Димы. Не надо. Не отвлекай его. Он за рулём. Или занят эвакуацией. Она положила аппарат обратно, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль, острая и ясная, немного прояснила сознание.

Она решила сделать ещё один круг, проверить, всё ли в порядке в операционных. Автоматические действия успокаивали. Зашла в первую операционную – стерильный блеск нержавейки, ровные ряды инструментов. Запах хлорамина. Здесь она была в своей стихии. Здесь всё подчинялось логике, протоколу, контролю. Здесь не было места беспричинным страхам.

Но всплыло другое воспоминание. Зимнее. Она, только из операционной, и Дима, пахнущий ветром, морозом и порохом. Стоят и обнимаются в коридоре. И не знают, когда увидятся в следующий раз. Тихое, еле слышное: «Люблю, скучаю». И разбегаются оба по своим постам.

– Вика, вот ты где! Тут всё готово. Хорошо, - заведующий Евгений Дмитриевич осматривает операционную. – Готовь остальные.

– Что? Что случилось? – встрепенулась она.

– Везут шестерых. Тяжёлые. Будут минут через двадцать.

Слова обрушились, как удары. Шестеро. Надо шесть полноценных бригад. Только где их взять? Ещё и в реалиях комендантского часа.

– Кого вызываем? – её голос прозвучал хрипло.

– Уже вызывают кого надо. Но могут не успеть. Раненых наш Роман везёт.

Вика, поправлявшая шапочку, замерла. Роман Барсентьев. Их друг Барс. Лучший травматолог отделения, ушедший год назад добровольцем в медроту. Если раненых везёт он сам, значит, всё плохо. Значит, они едут, может быть, наперегонки со смертью, и каждая минута в пути – пытка для него самого. И целых шестеро…

– Поняла, – коротко бросила она и рванула к двери, обгоняя заведующего. Её мысли уже бежали впереди тела.

Она вернулась в приёмный покой. Заведующий не отрывался от телефона. Его лицо было напряжено.

– Евгений Дмитриевич, кто на каких операционных?