Только если рядом ты

Глава 8

Илья

Развалившись на скамейке, скучающе просматриваю новостную ленту соцсети. То и дело отвлекаюсь, бросая короткие взгляды на входные двери универа. Давно пора себе признаться — я окончательно спятил. Арская прочно обосновалась в моей голове и торчит там безвылазно уже вторую неделю.

Думал, малой кровью отделаюсь, включу игнор, и это пройдет. Думал, отвлекусь на другую, и все стихнет. Думал, делов-то... Но, как оказалось, не все так просто.

Это откровенно парит. Парит каждая случайная мысль о ней, парят бурные фантазии, дикие, не поддающиеся никакой дрессировке. Парит то, что остальные померкли, превратившись в серую безликую массу. И ничего не помогает. Ни-че-го. Так и знал, что она ведьма. Стопудово это какое-то проклятие.

— Илюх, ты завис, что ли? Ау! Экстренная перезагрузка! — Оскар со всей дури трясет меня, схватив за плечо.

— Отвали, — скидываю его руку.

— Погнали уже отсюда. Ты идешь, или как? — друг недовольно смотрит на меня.

— Да, сейчас, — бурчу себе под нос, вновь глядя на входную дверь, из который как раз выходит Арская. Плотно стискиваю челюсти, непроизвольно напрягаюсь, наблюдая за девчонкой. Она, внимательно слушая подружек, топает по аллее в нашем направлении. Прошагав мимо, компашка доходит до самого ее конца и тормозит, собравшись в кружок.

— О, теперь ясно, — Ос страдальчески закатывает глаза, уловив направление моего взгляда. — Так вот, зачем мы здесь торчим!

— Завали...

— Походу, это не она твоя фанатка, а как раз наоборот, — язвит, ухмыляясь. — Так подкати к ней, да поставь галочку. Проблема в чем?

— Не собираюсь я к ней подкатывать, — цежу раздраженно. — Не в моем вкусе.

— А гипнотизировать ее каждый день норм, да?

— Чушь не неси, — фыркаю раздраженно, но Ос конечно прав. Он не мог не заметить. Лучший друг, все-таки.

То, что мы с Арской учимся на одном факультете, я выяснил сразу. И на этом почему-то не остановился. За каким-то чертом расписание ее узнал, ругая себя за слабость и ее за то, что мысли отравила. Видимо, за этим же чертом пастись у нужных аудиторий начал, чтобы пересекаться с девчонкой в перерывах. Это смахивает на какую-то больную зависимость. На дурацкую одержимость, которую я ненавижу. Не могу от нее отделаться и от этого ненавижу еще сильнее. Каждый день посылаю куда подальше, а перед сном... перед сном опять разглядываю свой портрет.

Смотрю на аккуратные линии, на тщательно прорисованные черты лица. И в голове бешено пульсирует, электрическим разрядом пробивает мысль — она думала обо мне, когда его рисовала. Это вызывает странный внутренний подъем. И какой-то долбанный трепет. Он вводит в ступор. А после... каждый раз будто кто-то бьет под дых, побуждая забросить это ее художество в ящик стола. Я не хочу все это чувствовать. Не хочу! Но не чувствовать не могу. Одним словом, клиника.

Если первое время эта одержимость меня просто раздражала, сейчас она тревожит не на шутку, потому что растет, потому что с каждым днем крепнет. И ничем хорошим это закончиться не может. Однозначно.

Не понимаю. С чего меня так на Арской заклинило? Ведь ничего особенного в ней нет. Только большущие глаза. Красивые. Только застенчивый взгляд. Только легкие грациозные движения.

Чаще девчонка задумчива, а иногда выглядит расстроенной. И в те моменты мне отчаянно хочется заглянуть в ее мысли, понять причины ее печали. Вот нафига мне эта инфа? Чтобы все исправить? Чтобы заставить девчонку чаще улыбаться, потому что ее улыбка волнует? Откликается где-то там, в сердце? Странным образом бодрит? Что за бред? О чем я только думаю?

— Здорово! — к скамейке подходит Уланов. Давно его знаем. По нашей специальности обучается, только курсом младше.

— Привет, — обмениваемся рукопожатиями, и Леха усаживается рядом.

— На посвят едете, пацаны?

— Зачем? Смотреть, как “зелень” в дебильных конкурсах тупит? — отмахиваюсь небрежно, а в сознании уже маячит другой вариант ответа. Ведь Ангел наверняка поедет. Так может быть...

Шумно выдыхаю. Это уже диагноз.

— В этом году "зелень" очень даже сочная. И отвязная, — со знающим видом довольно заявляет Уланов. — Мне тут про одну первокурсницу такого нарассказывали. Вообще безотказная! Она с нашего факультета, кстати. Стопроцентный вариант, — лыбится парень. — О, да вот же она стоит! Рыбку надо срочно прикормить, чтоб на посвяте клюнула. Я сейчас.

Леха поднимается с лавочки и чешет по аллее, а я перевожу глаза на Ангела. Девчонка уже распрощалась с подружками. Значит, сейчас за ней должны приехать. Арскую всегда после занятий забирает одна и та же машина. Наверное, папаша водителя выделил.

Смотрю на нее неотрывно, ловлю каждое движение и натурально выпадаю в осадок, когда понимаю, что этот хренов “рыбак” направляется прямиком к Ангелу.

Что за?!.

Ярость вспыхивает в груди, а пульс мгновенно разгоняется до сумасшедшей скорости. Вскакиваю на ноги, не в силах усидеть на месте. Это он сейчас Арскую имел в виду? Большего бреда я в жизни не слышал. Да у нее на лбу большими буквами написано: “Недотрога-скромница”. Сама, мать ее, невинность. То, как девчонка смущается, когда на нее смотрю, как она покраснела до кончиков ушей, когда случайно обнял. То, как она тогда от меня отпрянула, словно испуганный олененок... Нет, “безотказные” так себя не ведут. Да за все эти дни она ни с одним парнем не то что не заигрывала, а даже не говорила! Уж я-то знаю. Так какого черта здесь происходит?!