Только мой сын

Глава 1.

Дмитрий

Попрощавшись с напарником, я смешиваюсь с потоком пассажиров, которые хотят как можно скорее добраться до эскалатора.

Это и моя цель. С одной лишь оговоркой — мне торопиться не куда.

Дома меня никто не ждет. Ни кота, ни собаки. Ни жены, ни ребенка.

Я зло усмехаюсь. Жена, правда, когда-то была. Вроде бы любимая, вроде бы верная. Она даже сына родила, которого мы так ждали. Только родила его не мне.

Точнее, не моего.

Моя рука непроизвольно сжимается в кулак.

Почти пять лет уже прошло, а я до сих пор не могу через это переступить. С чего всё началось? Я уже даже не помню.

Хотя нет. Помню. Началось всё с имени. Когда в роддома Даша внезапно решила назвать своего сына Антоном.

Это было неожиданно.

Тогда моя мать впервые с удивлением покосилась на меня и спросила, что такое творит моя супруга.

— Дима, что происходит? — недовольно цокала языком мама, пока я собирал Дашке сумку для передачи в роддом. — Почему это твоя жена захотела назвать вашего ребенка таким странным именем? Что это за Антон? С чего Антон? Имя какое-то дурацкое.

— Мам...

— К тому же, она сама Александровна, если бы хотела назвать в честь кого-то из своей родни, то назвала бы в честь отца, не так ли?

Хотя, по мнению моей матери, было бы правильней, чтобы мы назвали ребенка Женей. В честь моего отца.

Папа умер за пару месяцев до нашей с Дашей свадьбой. И когда Даша забеременела, мать то и дело напоминала нам про то, как много отец сделал для нас.

Это было, кстати, правдой.

Мои родители оплатили не только нашу свадьбу, но и дали первый взнос на квартиру. И мать логично считала, что самое меньшее, что мы можем сделать в ответ — это назвать нашего сына в честь моего отца.

И я был с ней согласен. Мне тоже хотелось, что сын носил имя Евгений. Это ведь нормальная практика. Сыновья часто называются своих сыновей в честь отцов.

Помню, Даша, пока ходила беременная, особо нам с матерью в этом не отказывала. Говорила: посмотрим, сначала родить надо — и всё такое.

А как родила — сразу же поменяла своё мнение.

Я получил первую фотографию от неё из роддома, где в казенных пеленках лежал красный и сморщенный младенец и тут же приписочку: «Дим, а давай его назовём Антошкой?»

«Мы же договаривались.», — написал я ей в ответ. — «Называем в честь моего отца. Женей».

«Просто он светленький родился, в меня», — ответила тогда моя жена. — « Если бы родился брюнетом, в тебя, то тогда да, был бы Женя. Но, Димочка, он русый. И, наверное, даже конопушки как у меня будут».

«То есть, ты хочешь, чтобы нашего сына то и дело звали копать картошку?»

«Нет, мне просто кажется, что это мило», — ответила мне Даша и надолго замолчала.

Естественно, когда мать спросила, как у нас дела, я показал ей фотографию. Заодно и рассказал про идею Даши назвать сына Антоном.

Вот тогда матери и стало плохо.

— Ох, сыночка, что же она творит-то, а? Уважила свекров, нечего сказать. Я хотела, чтоб отца твоего через твоего сына вспоминали. Евгений Миронов. Ведь красиво звучит. Даже артист есть с таким именем. А теперь как твоего отца вспоминать будут? Станут кричать твоему сыну: ей, Миронов, за что ты убил дедушку лопатой. Так, да?

Мать, конечно, разозлилась в тот момент не по детски. И, несмотря на то, что Дашке удалось уговорить меня на это чужое для нас имя для ребенка, мать её так и не простила.

Кажется, с этого времени началось охлаждение в их отношениях. Но главное в том, что мама начала подозревать Дашку в неверности.

Поначалу я не воспринимал материны подозрения всерьез.

Ну и что, что Даша просит предупреждать заранее, если мать собирается приехать навестить нас. В это отношении я даже где-то понимал жену: может, у нас на этот день другие планы. Может, мы по магазинам собираемся. Или в поликлинику. С детьми надо часто ходить к врачам. Да, может, мы просто без сил валяемся в кровати, пытаясь выжить после очередной бессонной ночи с младенцем. Они же ведь писец какие нежные, чуть что не так — и нескончаемый ор на на много часов.

Но с другой стороны, мать ведь помочь хотела. Дашкина мать ещё работает, да и живёт на другом конце Москвы, а моя — в пару автобусных остановок от нас. Понятное дело, что если кто и мог бы помочь нам с мелким, так это моя мама. Тем более, что у Дашкиной матери, кроме работы, ещё муж и младшая дочь — студентка. А у моей матери кроме меня и нашей с Дашей семьи никого нет на всем белом свете.

В общем, именно с этого всё и началось.

Мама моя забывала звонить, а Даша дико злилась, когда мама приходила к нам в гости без звонка. До того злилась, что однажды просто не открыла моей матери дверь, когда та пришла ей помочь.

Мать прекрасно слышала, что в квартире орёт ребенок, звонила много раз в дверь, но Даша не открывала.

Я тогда на работе был, и узнал обо всем только после смены.

Дашка, конечно, гнала всё на мать. Что она, мол, чувствует себя хозяйкой в своем доме. Что моя мать навязывает ей свои правила. И вообще, пытается распоряжаться тут всем и вся.

Это было совсем не так.

Просто, мама прожила жизнь, вырастила ребенка. И если она хотела помочь Даше советами, то почему бы моей жене было не воспользоваться этими добрыми советами. В конце концов, я ведь не уродом каким-то вырос.

Мать, в свою очередь, гнула свою правду. Что это ненормально, когда невестка себя так ведет.

Даша не открыла ей дверь! Мама чувствовала себя опозоренной.

Несколько дней она вообще не отвечала на мои звонки, а когда я приехал к ней, чтобы помирить их с Дашкой, налила мне густых щей со сметаной (всё, как я люблю) и, присев рядом, осторожно спросила, уверен ли я, что ребенок, которого принесла Даша из роддома — мой.

Я тогда чуть супом не подавился.

— Мам, — вытаращился я на свою родительницу. — Разумеется, это наш ребенок. Ты же видишь, как он на Дашу похож.