Только моя

Глава семнадцатая - Новое дыхание

Я открыла глаза не сразу. Сначала был только тихий, ровный звук — будто отдалённое жужжание. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: это не жужжание, а мягкое гудение кондиционера, которое вплетается в тишину вокруг.

Свет пробивался через полупрозрачные шторы, рассыпаясь золотистыми пятнами по белым стенам. Всё было слишком ярко, слишком стерильно. Я моргнула несколько раз, и картинка постепенно начала складываться.

Приватная палата. Просторная, но без излишней роскоши. Белые стены, мягкий серый диван у окна, несколько кресел. На тумбочке у изголовья стояли стеклянные вазы — не одна, а десятки. Цветы повсюду: лилии, розы, гортензии, букеты в брендированных упаковках, с приколотыми визитками и открытками. Я узнала логотипы ведущих компаний, наших партнёров, конкурентов, даже международных корпораций. Всё это было словно напоминанием: любое моё дыхание обсуждается и оценивается.

Но в этой картине больше всего выбивался он.

Чонгук сидел в кресле рядом с кроватью, чуть наклонившись вперёд, и держал раскрытую книгу в руках. Его волосы мягко падали на лоб, тень от ресниц ложилась на щеки. Он был так сосредоточен, что, казалось, не замечал ничего вокруг. Только иногда его пальцы машинально поглаживали угол страницы.

На другом конце палаты — у журнального столика — господин Чхве сидел с планшетом. Его пальцы быстро бегали по экрану, а взгляд оставался напряжённым и сосредоточенным. Я видела, как он что-то печатает, просматривает документы, отвечает на письма. Даже здесь, в больнице, он продолжал держать на себе часть моих обязанностей. И только благодаря ему и господину Ли, который, навернека, в кампании решает все проблемы, сейчас Empire не разваливалась на глазах.

Я глубоко вдохнула — и тут же ощутила резкую боль в груди. Тело отозвалось ломотой, особенно виски. Я приподняла руку — и увидела белый бандаж, аккуратно закрывавший порез на предплечье. Воспоминания вспыхнули сразу: запах тряпки, от которого темнело в глазах, хриплый голос Джи А, холод металла у кожи… я зажмурилась и снова вдавилась в подушку.

Это движение, видимо, задело шорохом простынь. Господин Чхве поднял голову и заметил, что я открыла глаза. Его глаза расширились, и он, вскочив, выронил почти планшет.

— Госпожа Хаён! — голос сорвался на паническое восклицание. — Вы… вы очнулись! Подождите, я сейчас позову врача!

Не дожидаясь моей реакции, он почти бегом вылетел за дверь.

Шум заставил Чонгука поднять взгляд. Его глаза встретились с моими. Книга мягко захлопнулась, и он встал. За одно лишь это короткое движение я уловила всё: напряжение, усталость, облегчение. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей. Под глазами тень, но в глазах — сияние, живое и тревожное.

Он подошёл и сел на край кровати. Его пальцы осторожно нашли мою руку, забинтованную, неловко тяжёлую. Он наклонился и приложился губами к повязке.

— Как ты? — спросил он тихо. Голос дрогнул, и это было в его стиле: он старался держаться уверенно, но эмоции всегда выдавали его.

Я сжала губы, пытаясь подобрать слова. Всё, что хотелось сказать: «Мне страшно», «Мне всё ещё больно», «Я едва не потерялась в темноте». Но я знала — это будет лишнее.

— Я… — выдохнула я и улыбнулась криво. — Жива. А это, кажется, главное.

Его пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь.

— Не смей так больше.

Я усмехнулась слабо.

— Это не я…

— Я знаю, — он закрыл глаза на секунду и снова посмотрел на меня. — Но всё равно.

Дверь распахнулась. В палату вошёл доктор в белом халате, за ним — господин Чхве. Врач держался спокойно, уверенно, но я заметила, как его взгляд скользнул по приборам и моей повязке, проверяя всё сразу.

— Ну что ж, — он подошёл ближе и проверил пульс, фонариком осветил зрачки. — Состояние стабильно.

Я сглотнула.

— У меня болит голова. И… немного трудно дышать.

— Это ожидаемо, — врач кивнул. — У вас было несколько факторов: удар по голове вызвал лёгкое сотрясение, плюс вы какое-то время находились под действием вещества, которое вам ввели через ткань. Организм реагирует слабостью и головной болью. К этому добавьте поверхностный порез на руке и сильную стрессовую реакцию. Паническая атака, — он посмотрел поверх очков на меня. — Это не удивительно после пережитого.

Я сжала губы и кивнула.

— Но, — продолжил он мягко, — угрожающего жизни ничего нет. Вам нужен покой и несколько дней наблюдения. Если всё будет стабильно, через три-четыре дня я смогу вас выписать.

— Спасибо, доктор, — прошептала я.

Он улыбнулся и повернулся к выходу. И в тот же момент дверь едва не снесли с петель.

— Хаён!!! — голос сорвался в крик, и в палату ворвалась Хёри.

Она практически сбила доктора с ног, слёзы уже текли по щекам, а следом за ней быстрыми шагами вошёл Тэхён. Его взгляд метнулся к кровати, и он мгновенно напрягся, но сдержанно остался у двери.

Хёри бросилась ко мне и обняла, уткнувшись лицом в плечо. Я застонала от боли, и она тут же отпрянула, испуганно.

— Прости! Прости-прости-прости! — она всхлипнула. — Это всё я виновата, понимаешь? Если бы я была рядом, ничего бы не случилось!

— Хёри… — начала я, но тут вмешался Тэхён.

— Нет, это моя вина. — Его голос прозвучал твёрдо. — Я должен был пойти с тобой тогда. Должен был… и не сделал.

Я заморгала, чувствуя, как сдавливает горло. Но прежде чем я смогла ответить, рядом оказался Чонгук.

— Хватит, — сказал он резко, но без злости. — Это не их вина. Это моя. Я должен был предупредить Хаён, должен был попросить помощи у вас, а не самонадеянно думать, что справлюсь.

Мы все замолчали на секунду. Воздух был натянут, как струна. Я вдруг почувствовала, как что-то внутри меня щёлкнуло — и вырвался тихий смешок.