Только на одну ночь

1

— Ты зачем раздеваешься? — мой голос предательски срывается от волнения, а дыхание перехватывает.

— Поздравить тебя пришел, — заявляет хрипло.

Астахов отбрасывает футболку в сторону и берется за ремень. Буравит меня горящим взглядом, от которого становится еще сильнее не по себе. В его светлых глазах горит что-то темное, страшное, одержимое.

Бывало, я и раньше ловила его тяжелые взгляды на себе. Чувствовала пристальное внимание.

Но здесь и сейчас что-то меняется. Возникает ощущение реальной угрозы. Словно раньше хищник просто присматривался, а теперь выбрал цель, готов наброситься и сожрать в любой момент.

— Прекрати! — вырывается у меня нервно.

Его лицо сейчас выглядит будто непроницаемая маска. Ноль эмоций. Но сами черты точно заостряются, становятся жестче. В его резких, отрывистых жестах сразу чувствуется угроза.

— Давно напрашивалась, — оскаливается он. — Будешь знать, как вертеть задницей перед другими мужиками.

Чего?..

Мрачно бряцает массивная металлическая пряжка.

Вздрагиваю, увидев, как Астахов выдергивает ремень из шлеек на поясе брюк. Мигом отшатываюсь назад, упираюсь спиной в стеклянную стенку кабины.

— Ты что делаешь? — выдаю, ощущая, как дрожь ледяной волной пробегает по телу. — Совсем с ума сошел?

Он выразительно натягивает ремень, делая нечто вроде петли, а после отпускает ее, но только чтобы замахнуться, врезать по ладони. Будто примеряется, проверяет, как лучше ударить.

— Только тронь меня — закричу, — выпаливаю, сделав предупреждающий жест, выставив руки вперед. — Заору так, что все сюда сбегутся. Да я…

— Заорешь, — заключает ровно. — Ты у меня этой ночью голос сорвешь. Не от боли.

Астахов шагает ближе. За считанные секунды оказывается вплотную. Его тяжелое дыхание обжигает.

Нервно озираюсь по сторонам. Ускользнуть здесь некуда. Попадаю в ловушку между мощным телом и стеклом.

Астахов очень высокий. У него рост под два метра. Не просто так он стал капитаном хоккейной команды.

Ему достаточно встать как сейчас, немного расставив ноги, а я уже словно в капкане, не могу его обойти.

Паника поднимается внутри.

Что делать?

На самом деле, кричать бесполезно. Мы закрыты в отдельной вип-кабине. Это ночной клуб. Снаружи грохочет музыка, а тут все приглушенно. Как бы громко я не вопила, люди в основном зале ничего не услышат. А хуже всего — нас здесь никто не видит. Стены хитро сделаны. Из кабины видно все, что происходит на танцполе. Это как обычное прозрачное стекло. Но внешне сама кабина будто зеркальная. Люди увидят в этих стенах лишь собственное отражение.

Осознание заставляет похолодеть.

Астахов может делать все, что угодно. Никто ему не помешает. Никто не придет на помощь.

Я будто заперта в клетке со зверем.

Вскидываю взгляд. Смотрю на него и словно вижу впервые. Мрачный, темный, угрожающий.

Передо мной точно другой человек. Или та сторона Астахова, которую я раньше не замечала.

Злой. Яростный. Таким он даже на самых трудных и жестких играх не выглядел. Никогда не срывался на противников, не переходил черту. Наоборот иногда мог одернуть членов собственной команды, когда те впадали в раж.

Всегда спокойный, сосредоточенный.

Но не теперь.

Где тот усмехающийся бабник, который каждую неделю встречается с новой девушкой?

Давид Астахов. Гордость универа. И даже всего нашего города. Он же играет за высшую лигу. Берет одну награду за другой. У него идеальные показатели на льду. Он пример для других парней. Душа любой компании.

«Золотой мальчик». Так его называли преподаватели. У него проблем с учебой не было. Обычно спортсменам тяжело. Но это не тот случай.

Теперь образ будто раскалывается.

Мне открывается другой Астахов. Чужой. Абсолютно незнакомый. Пугающий. Возможно, более настоящий. Однако от него мороз пробегает по коже.

В его глазах горит нечто варварское. Животное.

Оцепенение обрушивается на плечи от одного его вида сейчас. Но я до последнего стараюсь себя убедить, что еще можно отмотать назад.

Наверное, это очередная его шутка. Какое-то новое издевательство надо мной, которое по случайности зашло слишком далеко.

Астахов насмехается. Запугивает.

И плевать, что в его глазах не различаю никакого намека на веселье. Там только тьма. Горящая бездна.

Но я будто цепляюсь за единственную надежду.

Открываю рот, собираясь ему возразить. Опять попробовать до него достучаться.

Ничего сказать не успеваю.

Астахов одной рукой перехватывает меня за талию, рывком отрывая от пола, перебрасывает через плечо.

Потрясенно вскрикиваю. Стучу его кулаками по спине.

Но через секунду он снова меня переворачивает. От резкого перемещения голова идет кругом, перед глазами все плывет, и не выходит сориентироваться в первый момент.

А дальше, похоже, поздно.

Астахов усаживается в кресло, меня укладывает животом на свои колени. Одним порывистым движением задирает платье. Размашисто проходится всей пятерней пониже поясницы, вынуждая меня завизжать от возмущения.

— Ай! Пусти!

Что-то опускается на мою попу, сменяя горячие пальцы Астахова. Заторможенно понимаю: это ремень.

— Сперва разогрею, — его голос теперь звучит точь-в-точь будто звериное рычание. — А потом возьму все, что по праву мое.