Только одна ночь. Ошибка прокурора

Глава 8

Глава 8

– Феликс Алексеевич, личный приём на какой день назначить? – вплывает в кабинет томная красавица Вероника.

– А когда мой предшественник принимал? – поднимаю голову от бумаг. Лениво разглядываю девицу.

Вроде все при ней. Длинные ноги, грудь по стандартам бразильских стюардесс, упакованная в ажурную обтягивающую блузку, юбка в усос, каблуки. И призывный взгляд.

«Только помани», – называется. Вот только манить не хочется. Очередная телка безголовая. Устал я от них.

– Ой, – хлопает глазами Вероника. – Во вторник, кажется…

– Кажется, или точно? – откинув ручку, интересуюсь раздраженно. Давлю взглядом и не понимаю, как можно не помнить такую мелочь.

– Во вторник, – поспешно сообщает Вероника, распрямляя плечики. Выставляет напоказ пухлую грудь.

Отвлекает, сучка! И бесит. Не люблю я романов на работе. В клубе где-нибудь на отдыхе, может быть, и снял бы. Но в кабинете шпилиться… Не мой формат.

– День приема оставим прежним, – решаю я и давлю строгим взглядом. – Запросы на Москву готовы?

– Нет, еще в работе, – тушуется девица. – Я делаю.

– Делаю – это процесс, а мне нужен результат, – отчитываю строго. – Через пятнадцать минут жду, – насупленно засекаю время, косясь на Брейтлинг, подаренный Лидой.

В одном у моей жены был безусловный талант. Выбирала всегда исключительные подарки. И Брейтлинг этот… лимитированная версия. Лидка байеру за границу заказывала. В Москве таких было два. У меня и у тестя.

– Выполняйте, – киваю секретарше и перевожу взгляд на телефон, тихо вибрирующий на рабочем столе.

Никольская!

– Здравствуйте, Елена Вадимовна!– радостно здороваюсь в трубку. – Очень ждал вашего звонка…

– Ой, здравствуйте, Феликс Алексеевич, – робеет она от моего напора. – Витенька сказал…

Поднимаю глаза к потолку. Устал я за сутки от этих интеллигентных фишек. Я ж от сохи, привык решать все сразу и быстро.

– Да, хочу купить ваш дом. Мне все понравилось, – заявляю, укладывая затылок на подголовник высокого кресла. Чешу темечко и запоздало спохватываюсь.

Ну и дебил ты, Сарычев! Что ты несешь? Бабка сейчас цену залупит, и ты пролетишь мимо дома.

– Ой, как же я рада! – радостно восклицает профессорская вдова. – Мы строили с Иннокентием Петровичем для себя. Понимаете? И мне очень хочется отдать дом в хорошие руки. Дело не в деньгах, правда?

«А в их количестве!» – усмехаюсь я, вовремя прикусываю себе язык.

Разболтался я что-то. Расслабился.

– Да-да, конечно, – роняю солидно. А самому не терпится перейти к главному вопросу. Договориться о сделке и встретиться в ближайшее время у нотариуса.

– Поэтому я продаю дом за чисто символическую цену, – будто раздумывает Никольская. А я от нервяков сжимаю в руке карандаш. За малым не ломаю!

– Восемь миллионов, – стесняясь, называет Никольская, и я выдыхаю.

Что? Сколько? Да в Москве за эти деньги однушку на окраине не купишь!

А тут целый дом. Но в Шанске.

Стараюсь не рассмеяться. За шикарный дом – это копейки. Потом будут говорить, что прокурор обокрал бедную вдову.

– Вас устраивает? Это не много? – участливо интересуется старушка. А я сцепляю зубы, чтобы не заржать в голос.

– Да, конечно. Восемь миллионов – хорошая цена, – замечаю осторожно. – Где мы встретимся, чтобы оформить сделку?

А дальше все идет как по маслу. И нотариальная контора оказывается в пешей доступности, и документы можно отправить по ватсапу, чтобы подготовили к сделке.

Волшебство. Я люблю тебя, Шанск!

Быстро нахожу в телефоне скан паспорта и генеральные доверенности от обоих родителей. С первого дня жизни с Лидой я все оформляю на них. Поэтому нам при разводе делить нечего.

«Завтра в одиннадцать мы вас ждем», – приходит ответ. Вглядываюсь в смазливое личико помощницы нотариуса и улыбаюсь.

А вот эта, пожалуй, ничего.

Так, а письма где? Растираю затекший затылок и выхожу в пустую приемную. Красавицы Вероники и след простыл. Куда делась, понятия не имею. Ну не искать же.

– Мне нужна нормальная секретарша, – захожу к Рудникову, своему заместителю.

– А разве Вероничка не подойдет? – поднимает он на меня масляный взгляд. – Она красивая. У нас ее многие любят.

«Вот мне еще переходящего вымпела не хватало», – морщусь мысленно.

– Ты не понял, Валерий Палыч, – нависаю над столом зама. – Мне нужен сотрудник для работы. Чтобы был в курсе любого вопроса, быстро печатал и вел делопроизводство. А внешний вид, пол, размер ноги и семейное положение значения не имеют. Ладно, я сам найду. А эту уволить,– цежу недовольно, не обращая внимания на вытянувшееся лицо зама.

Возвращаюсь к себе и чуть не бью себя тапком по лбу.

«Сарычев, ты совсем с гвоздя слетел? Так тоскуешь по Юле, что даже думать разучился? С хера ли ты к Рудникову поперся? Барабанщик в личном окопе понадобился?»

Звоню Тиме Морозову, и примерно через час у меня в кабинете появляется Галина Сергеевна. Ухоженная дама лет под пятьдесят, очень корректная и толковая.

Надавав заданий, я, наконец, выдыхаю.

Теперь можно и своими делами заняться. Звоню нужному человечку в РЖД, а потом – начбезам авиаперевозчиков.

Выстреливает РЖД, конечно!

Рада Извекова ехала одна в СВ до Адлера. А потом пересела на «Ласточку».

Хмм… Интересный поворот.

Зная Рому-Извека… И чтобы его дочь без охраны по стране моталась? В жизни не поверю.

«А Юля моя где?» – устало тру лицо. И запрашиваю информацию по обратному пути. И снова все повторяется, только в обратном порядке.

«Ласточка», СВ, одна в купе.

Какая-то лажа! Сминаю я в руках первый попавшийся черновик. Баскетбольным броском закидываю в корзинку. Подхожу к окну. Как зачарованный смотрю на небольшой сквер, разбитый с другой стороны улицы. А там солнышко светит, люди гуляют.

Мужик какой-то выгуливает на поводке мелкого шмурдяка на тонких лапках, из породы вечно трясущихся отвратительных псин.