Только развод. Я не прощу

Глава 3. Не повод

- Ты… - только и могу я выдавить. - Ты…

Муж смотрит на меня секунду. Две. Мне кажется, время остановилось.

Потом он все же спрашивает. Спокойно, как ни в чем не бывало:

- Тебя выписали?

Я сглатываю свою боль и растерянность, шок и испытываемое унижение, собираясь с силами, чтобы ответить подонку. Это трудно, потому что все внутренности сковало льдом. Чувства будто заморожены. Это временно, я знаю. Но сейчас это к лучшему.

Я должна выдержать этот удар. Встретить его подлое предательство с достоинством. Должна.

- Отпустили на выходные, - бесцветным голосом отвечаю.

Даже безжизненным.

В нем нет жизни, как и во мне.

- Тебе следовало сообщить мне, а не врываться, - упрекает все тем же холодным тоном.

- Я сообщила, - отбиваю его упрек, удивляясь, как я держусь, и не срываюсь на крик или в рыдания. - Но ты был занят чем-то куда более важным, чем реагировать на звонки и уведомления в телефоне.

В конце фразы в голосе все же прорывается язвительная горечь. Упоминание этого его "важного", что только что тут происходило, причиняет физическую боль в районе живота. Там, где мой ребенок…

- Все, что ты только что увидела, - произносит муж по-прежнему сухо и равнодушно, затягивая пояс на брюках, - ничего не значит.

Ничего не значит?!

Я смотрю на него во все глаза - он в самом деле это сказал?

Я не знаю, дышу ли вообще.

Потому что в голове ядерный взрыв, а тело словно ватное.

Глеб стоит с голым торсом посреди гостиной, в которой я лично продумала каждый угол, каждый сантиметр, сама выбрала и закупила каждый предмет мебели, каждый светильник, а за перегородкой - моей перегородкой! - прячется его рыжая любовница, и говорит мне, что это ничего не значит!

Как ровно ничего не значила для него я. Мы…

Мой многомесячный труд стал всего лишь декорацией для его измены.

Я стою, застыв. Не от шока, а чтобы не завыть.

Чтобы не согнуться пополам, не схватиться за живот, не потерять равновесие, не осесть прямо здесь, на этом полу, где… где он… только что…

- Что ты… - я глотаю воздух, он не вмещается, рвется изнутри. - Что ты сейчас сказал?

Снова пытаюсь вдохнуть, но выходит лишь хрип. Глеб это слышит, потому что сразу морщится:

- Успокойся, Вера. Тебе нужно думать о ребенке, а не лезть, куда не надо. Все это - не повод доводить себя до истерики и срыва.

Я чувствую, как кровь приливает к щекам. Так резко, что звенит в ушах. Руки начинают мелко дрожать. В голове вспышками мелькают его жестокие до безумия фразы: "это ничего не значит", " это не повод", "не лезь куда не надо".

Он изменил мне! Мой муж изменил мне. Прямо сейчас. Прямо здесь. И его любовница тоже все еще здесь…

- Не повод? - голос уже не подчиняется мне и гневно звенит. Горло сжимается, но я пересиливаю себя. - Ты трахаешься с кем-то на объекте, на который я потратила долгие месяцы, и говоришь, что это не повод?

- Если это единственное, что тебя заботит, я буду выбирать другие места.

Его слова обжигают цинизмом, а тяжелый ледяной взгляд пронзает насквозь.

Я на мгновение зажмуриваюсь, потому что не могу видеть его лживые, бесстыжие глаза. Не могу видеть его - человека, который, я верила, никогда меня не предаст. Никогда не сделает мне больно.

Я ошибалась. Наивно. Или жестоко обманывала себя.

- Как ты мог?.. - срывается шепот с моих губ.

- Не начинай, Вера, - рявкает Глеб, теряя самообладание. - Ты явилась сюда без приглашения! Чего ты ждала - цветов и оркестра?

- Я ждала, - вновь открываю глаза, - что мой муж будет рад мне. И будет верен. Мне и нашему ребенку. Но, оказывается, я ждала от него слишком многого…

- Вера…

Глеб идет ко мне. Медленно, плавно, как хищник, который делает вид, что не нападает. Он даже не повышает голос, ему не нужно, его и так всегда слушаются и подчиняются - в этом его сила и власть.

- Давай поедем домой и там поговорим.

Он пытается взять меня за плечи, но я отшатываюсь от него.

- Не трогай меня!

Теперь я вздрагиваю всем телом. Грудь сдавливает. Я чувствую, как ребенок внутри замирает, как будто он тоже, как и я, не понимает, что происходит.

- Хватит истерить! - отрезает он. - Я сказал: поговорим дома, значит дома.

- Я не собираюсь ни о чем с тобой разговаривать, Глеб. Что ты мне скажешь - как ты дошел до измены? Поведаешь о тяготах и страданиях? Вряд ли я оценю твой трагический рассказ.

Голос рвется, я задыхаюсь.

- Ты хочешь разозлить меня, Вера? - его голос предупреждающе повышается.

Качаю головой. Не потому, что боюсь его гнева, а просто не хочу больше слышать его. И слушать. Не хочу здесь быть.