Только развод. Я не прощу

Глава 4. Ничего не значит

Лифт скользит вниз плавно, неторопливо - как специально, - и я ловлю что-то вроде приступа паники, потому что хочу поскорее выйти, глотнуть свежего воздуха.

Я задыхалась в той квартире от ужасов увиденного, и я задыхаюсь сейчас в замкнутом пространстве кабины.

Стою, вцепившись в поручень, чтобы не соскользнуть по стене на пол. В голове пустота, в груди тесно, горло сжато, дыхание рвется на короткие, болезненные вдохи. С хрипами, как после долгого бега. Будто я спасаюсь, убегаю от пожара. Только горит у меня не снаружи, а внутри.

Горит дотла, обугливается все, во что я верила. Что любила. Что берегла. Ради чего жила и что давало мне сил, когда было особенно тяжело.

Когда моталась по больницам, по врачам ради того, чтобы подарить мужу долгожданного ребенка. Когда лежала под капельницей, чувствуя, как сердце малыша стучит под моей рукой. В эти моменты я думала о муже. О нашей семье. О нас. А теперь?

Теперь все как выжженное поле. Испепеленное и безжизненное.

Смотрю на табло с цифрами сменяющихся этажей, но не вижу их. Не вижу ничего. Перед глазами все еще стоит полуголый Глеб. Его невозмутимое спокойствие, его подчеркнутое равнодушие, его жестокие слова, которыми он бросал в меня, как дротиками.

Наконец, кабина застывает на первом этаже, и я спешу покинуть ее.

Выхожу из подъезда и едва не спотыкаюсь о порог — силы словно покинули меня, и ноги, вдруг ставшие ватными, отказываются идти. Я хочу побыстрее оказаться как можно дальше отсюда, но мое тело будто сопротивляется этому. Словно не верит, что все, что я только что увидела и услышала - правда. Что мой Глеб на самом деле мне изменил. Но я знаю, что это не иллюзия. Такого мне и в самых страшных снах бы не привиделось.

Но реальность оказывается хуже любого кошмара.

Он не только изменил. Он даже не пытался оправдаться. Не пытался выкрутиться, соврать что-нибудь, не сказал: "Прости".

Только чудовищное "Это ничего не значит". Не значит…

Не для меня.

Я с его взглядами на брак мириться не стану.

У дома я не задерживаюсь, не хочу, чтобы Глеб меня догнал. Он не привык к отказам, а я не собираюсь с ним спорить. У меня просто нет на это сил.

Осенний воздух бьет в лицо — прохладный, как будто колкий, с горьковатым запахом сырости, асфальта и опавшей листвы. Я втягиваю его в легкие глубоко, так, что даже чувствую боль между ребер. И все равно тяжесть не отпускает.

И вряд ли скоро отпустит…

Я иду. Бесцельно, куда глядят глаза, куда шагают ноги. Меня немного ведет — то ли из-за испытанного шока, то ли из-за беременности, то ли от того, что внутри меня все дрожит, как натянутая струна. Мир вокруг кажется размытым - фонари расплываются в пятна, машины сливаются в разноцветный поток, а все звуки заглушаются, будто проходят сквозь вату.

Из груди рвется крик, как из смертельно раненого животного. Я и чувствую себя израненной, раздробленной на кусочки, но не кричу. Не позволяю себе этого.

Мои руки дрожат. Я сжимаю кулаки — дрожь не прекращается. Сжимаю их так сильно, что ногти впиваются в ладони. И это работает. Не от дрожи, но физическая боль заставляет меня очнуться и осознать, что уже стемнело, а также почувствовать, что я замерзла. Холод, который я долго не замечала, потому что внутри меня полыхала боль душевная, теперь начинает пробирать до костей. И становится особенно неуютно. Тонкий трикотаж больничного костюма не защищает от осеннего ветра, и каждое дуновение — как удар плетью.

Я обхватываю руками живот, чтобы закрыть от хлестких порывов хотя бы его. Что же делать?

Оставаться и дальше на улице мне нельзя. Домой идти - тоже, и потому, что нет ключей, и потому, что там Глеб, а я не желаю с ним пересекаться. В идеале вообще никогда, но не стоит себя обманывать…

Я могу вызвать такси, но куда ехать?

К подругам? К маме? Им придется объяснять, что случилось. Не получится избежать вопросов, почему я, глубоко беременная, брожу по улицам почти раздетая. И придется признаться, произнести вслух: муж мне изменяет…

Нет. Я не готова. Не смогу. Не сейчас.

Не хочу, чтобы они видели меня такой — опустошенной, сломанной, униженной. Не хочу разбивать сердце маме и слышать, как подруги бормочут с сомнением "может, все не так, может, тебе показалось".

Сесть где-нибудь в кафе? Или пойти в Торговый центр? Там я и согреюсь, и куплю себе что-нибудь потеплее - благо, карты в телефоне, - но потом снова придется куда-то идти. А станет еще позднее, и решить этот вопрос - еще сложнее.

Нужно решать сейчас. И решаться.

Как же глупо…

Как же больно.

Укрывшись от ветра на остановке автобуса, достаю телефон, зачем-то листаю контакты. Глаз цепляется за одно имя. Точно!

Как же я не подумала?

Есть же место, куда я могу пойти хоть в каком виде, и, если не захочу, ничего не рассказывать.

Закрыв контакты, открываю приложение такси и вбиваю адрес.