Только развод. Я не прощу

Глава 9. Не догонят

Ольга Геннадьевна долго молчит. Кажется, она даже не дышит, просто стоит, опустив плечи, и как будто стареет на глазах. В ней словно что-то ломается. С треском и хрустом, как тонкая корка льда на зимней реке, и она резко уходит под воду. Не сопротивляясь и не вдыхая спасительный воздух.

Вся ее сдержанность и даже некая надменность, как у потомственной аристократки, будто сдуваются с нее.

Она выглядит дезориентированной и немного контуженной. Как будто вскрывшаяся гнильца в характере ее ненаглядного Глеба шокирует ее даже сильнее, чем меня.

Я не нарушаю тишину, даю ей время переварить услышанное.

- И что ты теперь собираешься делать, Вера? - спрашивает она наконец.

Я глубоко вдыхаю - этот вопрос одновременно простой и очень сложный.

- Разводиться, - заявляю твердо.

Это то единственно, в чем я совершенно уверена. Что не вызывает сомнений и не требует обдумывания.

Только развод.

Официально.

Окончательно.

И, черт возьми, справедливо.

Для меня наш брак закончен. С прошлой пятницы мы с Глебом находимся на разных берегах реки, а все мосты, соединяющие их, взорваны и сожжены. Дороги назад нет.

Что впереди, я не знаю, но, что бы ни было, это будет лучше, чем сейчас. Хуже просто некуда.

- А куда ты поедешь после клиники - домой? - осторожно интересуется свекровь, будто надеется, что ничего еще не кончено, и у нас с Глебом есть шанс на примирение.

Я качаю головой. Не резко. Медленно, едва заметно, как будто с трудом.

- Нет. Только не домой.

- Почему? - она явно уже знает ответ, но, видимо, хочет услышать его от меня.

Или, задавая свои вопросы и слушая мои ответы, она пытается принять действительность. Осознать, что я не шучу, не торгуюсь, а на самом деле серьезна в своем решении.

- Потому что при каждой встрече Глеб пытается убедить меня, что ничего страшного не произошло. Что его измена - это пустяк. Несущественная мелочь, не стоящая того, чтобы из-за нее переживать.

В голове всплывает и его циничная, брошенная с пренебрежение фраза: "Если это единственное, что тебя заботит, я буду выбирать другие места", прямо говорящая, что он свои похождения не прекратит.

Как говорится: спасибо за честность, но спасибо - нет.

Свекрови я это не озвучиваю - ни к чему. Достаточно унизительно уже и то, что она знает, что муж мне изменяет, незачем посвящать ее еще и в то, что он совсем меня не уважает.

Она шокированно качает головой, словно не верит. Или не хочет верить. Или вспоминает, как все начиналось…

Я не останавливаюсь, мне важно, чтобы она поняла.

- Я не готова слушать этот бред снова и снова. Слова Глеба причиняют даже больше боли, чем сама измена. Ведь они - не что иное, как попытка переложить на меня вину за то, что наш брак разрушился. Попытка сделать меня крайней.

Ольга Геннадьевна опускается на стул, на котором сидел врач, и понуро кивает. Это не согласие, это признание реальности.

- Поэтому я поеду туда, где Ваш сын не сможет ежеминутно терроризировать меня своими гнусными речами, - заключаю я.

- И куда же ты поедешь?

Ее вопрос уже не ставит меня в тупик, я определилась с этим, когда разглядывала потолок - не совсем бесполезно провела время.

- В одну из наших флиппинг[1]-квартир, которая еще не продана. Позвоню в агентство, поставлю ее продажи на стоп и поживу пока там.

- И ты думаешь, Глеб туда не явится? - вновь попадает она в самую точку - об этом я тоже думала.

Рано или поздно он сам или его сотрудники позвонят в агентство и узнают о приостановке продаж по моей просьбе. И догадаться, зачем я это сделала, будет нетрудно.

- Внесу его в черный список на охране, - пожимаю плечами, но даже сама слышу, как слабо это звучит.

- Это его не остановит, - замечает свекровь.

И весь наш диалог складывается так, будто она указывает мне на ошибки моего плана, будто она на моей стороне и хочет помочь.

Мне, а не своему сыну, и это сбивает с толку. Да, у нас всегда были хорошие отношения, но все же Глеб ей намного ближе… И я злюсь, потому что не знаю, как иначе на это реагировать.

- Ну просто не открою ему дверь! - срываюсь я и отворачиваюсь к окну.

Злюсь не на нее, а на свою беспомощность. Потому что она права - Глеб не смирится с моим бегством и будет делать все, чтобы меня вернуть. Потому что по-прежнему считает меня своей собственностью. Его не остановит ни охрана, ни запертая дверь.

Он не привык проигрывать. Тем более не позволит выиграть женщине. Тем более - мне.

Но поэтому и нет смысла мне искать другое место, нет смысла бежать и прятаться. Чем быстрее бежишь, тем быстрее догонят.

Я выбираю быть не с ним, но оставаться на виду. Тогда ему не придется за мной гнаться.

Когда я поворачиваюсь, Ольга Геннадьевна уже поднялась и стоит напротив.