Только развод. Я не прощу

Глава 14. Незаконное удержание

- Да, спасибо большое! - с жаром говорю в трубку.

- Пока не за что, - раздается из динамика, а после звучат гудки.

По привычке прижимая ребро телефона к губам, я впервые за этот день чувствую, как напряжение в груди чуть ослабевает.

Его место занимает еще робкая, но быстро набирающая силу надежда. Теперь я хотя бы знаю, что не одна. Что, если все зайдет слишком далеко, я смогу уйти отсюда, и мне не придется вымаливать разрешение.

Телефон вновь напоминает о себе отложенным на время будильником - лекарство. Вздохнув, решительно расправляю плечи и направляюсь к двери.

Пройдя по длинному коридору - комнаты в этом доме огромные, - сбавляю шаг на подходе к лестнице. Снизу доносится напряженный голос Олега Ивановича, и мне даже не нужно особо напрягать слух, чтобы различить слова.

- Если Глеб решит забрать отсюда свою жену, она уйдет с ним.

- Нет, не уйдет, - возражает ему свекровь, и ее голос резкий, как выстрел.

Я и не знала, что она умеет так с ним говорить.

- Вера - моя гостья, и останется столько, сколько захочет.

- Ольга! - взрывается отец Глеба, а я подпрыгиваю. - Это их семейные дела - ее и Глеба, мы не будем вмешиваться.

- Ты можешь и не вмешиваться. Но если она уйдет, я поеду вместе с ней, - не уступает она.

Мой шаг зависает в воздухе, и я замираю на месте. Что она говорит?!

- Что за бред, Оля? Чего ты в нее вцепилась?

- Потому что она носит моего внука. Я ждала его больше, чем кто-либо, и не лишу себя возможности увидеть, как он родится. А ты…

- Твоего внука? - резко перебивает ее муж. - Глеб тебе даже не родной!

Его последние слова звучат как пощечина. Даже я это чувствую - мои глаза распахиваются, и рот в ужасе приоткрывается. Он, действительно, это сказал?

- И это говоришь мне ты?! Ты, Олег?!

Последняя реплика падает в тишину, как нож на кафельной пол в кухне. Я буквально слышу звонкий лязг, от которого мурашки бегут по спине, и отступаю на полшага, но не из страха, а из уважения к чужой тайне. Потому что чувствую: под этими словами, полными обиды, упрека и еще чего-то глубокого и глубоко личного, явно скрыта целая история. Какие-то их старые боли, чувство вины, возможно, предательство…

В голосе свекрови прозвенела обида и упрек, и еще что-то, глубокое и глубоко личное, но я не хочу совать нос в чужую жизнь. Как не хотела бы, чтобы лезли в мою. Поэтому тут же снимаюсь с места и, подойдя к лестнице, начинаю спуск, уже не скрываясь. Оба замолкают, как по команде, и между ними воцаряется настороженная тишина.

Я даже не поднимаю глаз на них, не желая встречаться ни с одним из них глазами, чтобы они не прочли в моих, что я их подслушала - вряд ли мне удастся это скрыть. Не останавливаясь, прохожу мимо на кухню, объяснив свое появление:

- Я за водой, мне нужно выпить таблетку.

И сразу слышу шаги за спиной. Не гулкая и тяжелая поступь - значит, это не Олег Иванович.

Следом за мной в кухню заходит свекровь. Меня не напрягает ее появление, теперь я точно знаю, что точно могу ей доверять.

В их жуткой и громкой ссоре я услышала главное - Ольга Геннадьевна, действительно, на моей стороне! Она со мной настолько, что готова ругаться из-за меня с мужем, готова, несмотря на его запрет, уйти вместе со мной! Такая ее преданность шокирует, тем более свекор прав - будущий внук ей даже не кровный родственник... Но, видимо, в ее случае справедлива фраза "мать - не та, что родила"...

- Жаль, что ты это услышала, - говорит она, останавливаясь в дверях.

Я ставлю опустошенный стакан на столешницу и поворачиваюсь к ней, готовая сказать, что ничего не слышала, но передумываю лгать. Это нечестно.

- Ничего страшного, - произношу искренне. - Я благодарна вам за поддержку. Очень. И мне жаль, что она ничего не изменит. Мне все равно не уйти из этого дома без Глеба. Ведь правда?

Она встречается со мной взглядом. Но лишь на мгновение, и сразу отводит глаза - тоже не хочет мне лгать.

Смотрит куда-то мимо меня, ничего не отвечая, но это и есть ответ.

Молчание затягивается, и я уже думаю, что свекровь сейчас уйдет, оставив меня наедине с болью и бессилием, но она, напротив, подходит ближе.

- Садись за стол, я тебя покормлю.

Я качаю головой:

- Не хочу.

Я не ела с самого утра, с завтрака у Аллы, но даже думать о еде сейчас невозможно.

- Может, и не хочешь, но должна, - настаивает она. - Должна поесть ради малыша - он не виноват в глупости взрослых и не должен страдать.

Я поджимаю губы. Она говорит как моя мама, та тоже всегда пытается меня откормить. И я сдаюсь.

Мы едим вдвоем за большим столом. Я почти не чувствую вкуса, но глотаю пищу, как лекарство, потому что надо. Ольга Геннадьевна не комментирует ни моего молчания, ни пустого взгляда, только пару раз наливает мне воды и подкладывает хлеб.

Когда мы заканчиваем, я тороплюсь уйти к себе, но едва поднимаюсь со стула, как дверь столовой открывается, и входит Глеб.