Только развод. Я не прощу

Глава 17. Одна

- Спасибо вам большое, Марк, - благодарю искренне, испытывая стыд за то, что так его напрягла.

Хоть он и сказал мне уже не раз, что забота о клиенте - часть его работы, я не сомневаюсь, что никто другой не стал бы так со мной нянчиться. Левинский был настолько любезен, что сначала отвез меня в агентство недвижимости за ключами от квартиры, по которой я расторгла договор, потом - в саму квартиру, несмотря на мои заверения, что я прекрасно доеду на такси, а еще и чемодан мне дотащил.

Я уверена, что отчасти он так участлив из-за моего живота, отчасти - из-за того, что я дружу с его женой, но немалая часть - в его мужском характере.

- Спасибо, что приехали и вытащили меня из того дома. Не знаю, что бы я делала без вас.

- Вы мой клиент, Вера, - повторяет он. - Но главное вы - женщина, которой сейчас непросто. Не думаю, что за свою незначительную помощь я заслуживаю звание героя.

Я не вполне согласна с его заявлением, но не спорю - успела понять, что это бессмысленно.

- Я пойду, но, если вам понадобится еще что-то, не стесняйтесь. Звоните.

Я улыбаюсь слабо, опуская глаза:

- Обязательно.

- Говорить неправду, глядя в глаза, вам стоит поучиться. При разводе этот навык может понадобиться, - улыбается Марк.

И уходит, ничего больше не сказав. Я закрываю за ним дверь и остаюсь одна.

В квартире, к которой я приложила руку ко всему - от планировки комнат до выбора цвета и формы декоративных подушек. Здесь все еще не до конца выветрился легкий запах свежей краски.

Дизайн этой квартиры был одним из моих любимых проектов за последнее время - лаконичный, функциональный, без лишнего шика, но с теплом. Тогда я делала дизайн для продажи, для потенциальных покупателей, будущих жильцов, а в итоге буду жить здесь сама.

Какая удача, что я подхожу к каждому проекту так, будто делаю для себя - вкладываю душу в каждый эскиз, в каждый сантиметр пространства. Мне не стыдно продавать свои творения, и будет уютно в нем жить.

Провожу рукой по гладкой поверхности комода в прихожей - лакированное дерево теплое на ощупь, - прохожу в гостиную и останавливаюсь перед диваном. Взгляд скользит по матовому велюру, опускается ниже, на ковер, и тут же меня пронзает колюще-режущая мысль - а не проводил ли мой неверный муж свою спецпроверку и этой квартиры вместе со своей голозадой инспекторшей?..

Всплывшая перед глазами картинка, как они совершают свой "контроль качества" прямо здесь и сейчас, настолько яркая и реальная, что я невольно отшатываюсь, делаю несколько брезгливых шагов назад.

Тошнотворная горечь подкатывает резко, стремительно, я рефлекторно вскидываю руку ко рту, зажимая его. Сердце на какое-то время замирает, останавливается, потом начинает биться с новой силой - тяжело, неровно, болезненно. В груди будто пробоина, а живот скрутила судорога. От отвращения к Глебу и к его аморальности.

И лишь в голове ясно пульсирует, как предупреждение: не надо. Не надо больше.

Медленно сглатываю, стараясь успокоить спазм, отступаю еще дальше, прижимаюсь к стене и выдыхаю. Медленно, осознанно, как меня учили на дыхательной терапии.

Если я продолжу изводить себя этими дурными воспоминаниями и сама допридумывать то, чего не было - о чем я доподлинно не знаю, что оно было, - просто не выдержу. Там не будет ни конца, ни края ни воспоминаниям, ни полету фантазии. Если буду раз за разом представлять, как они… где они… в каких квартирах и в каких позах, я сойду с ума. А мне нельзя. Мне нельзя думать ни о чем другом, кроме как о себе и своем ребенке.

Я отворачиваюсь от триггерного ковра и дивана. Схватившись за ручку чемодана, качу его в спальню и начинаю разбирать вещи. Медленно, по одному предмету, будто раскладываю по полкам и развешиваю на плечики не одежду, а осколки самой себя.

В особняке Левашовых я этим так и не занялась, и в итоге там не задержалась.

Здесь же я планирую обживаться. Даже если ненадолго.

Совершая однотипные, почти механические действия, я не могу не думать. Мысли роятся в голове, не отпуская.

Я думаю о том, что не понимаю, как так вышло, что я, умная взрослая женщина, влюбленная в своего мужа и по-своему боготворившая его, не увидела, не почувствовала и не заподозрила, что он изменился ко мне. Как не заметила перемены в нем?!

Или перемен и не было, просто Глеб всегда был... любвеобильным, если не сказать хуже?..

А, может, все же почувствовала, но не захотела замечать? Потому что проще верить, чем обмануться, проще жить иллюзией, чем думать, что тебя предают?

Или слишком верила в нашу "особенность"? В то, что мы не как все. Что он не такой. Что наша любовь - это гарантия.

Гарантия чего?

Что, дав мне клятву верности, он не станет лапать других женщин? Не поступит так подло с матерью его ребенка?

Но он поступил. Я видела все своими глазами.

Господи, даже думать об этом больно!

Я обхватываю себя за плечи, как будто пытаюсь согреться, пытаюсь остановить расползающийся внутри холод. Монотонно покачиваюсь вперед-назад - это успокаивает.

Мне нельзя позволить себе снова сорваться.

Я теперь у себя одна.

И у моего малыша я тоже одна.

И он у меня один.

Встречайте еще одну книгу властного литмоба

"РАЗВОД. Ты бросил детей"

https://litnet.com/shrt/kV6q

.После 15 лет брака муж решил уйти к другой. Забрав машину, дом, квартиру. Даже общий бизнес. Он бросил собственных детей, чтобы быть отцом для чужого ребенка.... Даниил об этом пожалеет