Только вперед 2. Карта Чармагиана.

Глава 4. Первая точка

Атмосфера на мостике теперь была рабочей, насыщенной гулом систем и низким, ровным дыханием «Искры». Те несколько часов, что мы потратили на подлет, прошли в методичной, почти медитативной подготовке. Мы перестали быть пассивными наблюдателями и напоминали сейчас хищника, что крадется к своей добыче, или, может быть, хирурга, готовящегося к вскрытию раны.

Я свела воедино все данные последней диагностики. Голографический отчет висел в воздухе между нашими креслами, испещренный ровными зелеными строчками.

- Итог, - проговорила я вслух, больше для протокола, чем для Бари. Он и так всё видел. - Все системы в идеальном состоянии. Реактор «Феникс-М» стабилизировался на сорока пяти процентах, заряд на максимуме. Щиты держат полную сферическую форму, энергопотребление оптимальное. Все узлы, даже те руны, что «подгорели», восстановились. Ни одной желтой или красной метки.

Бари, склонившись над панелью дальнего сканирования, не отрываясь, добавил:

- Это не просто «цело». Это лучше, чем было. Смотри. - Он вывел на общий экран динамическую модель «Искры» в разрезе. - Видишь колебания магического поля? Они стали ровнее, почти синусоидальными. После прыжка произошла калибровка. Как будто мышцы после первой серьезной нагрузки стали сильнее. И древесина… - он обернулся, и в его глазах светилось то же восхищение, что и при виде первого бутерброда-цилиндра. - Панели на мостике. Они стали более гладкими, глянцевыми. Ты не чувствуешь? Она как бы «повзрослела».

Я положила ладонь на теплую деревянную панель рядом с креслом. Он был прав. Поверхность была гладкой, как будто отполированной, будто ее годами ласкали руки. А под пальцами чудился не просто гул машин, а глубокое, размеренное биение - как сердце у спящего великана. «Искра» не просто пережила прыжок. Она обновилась.

- Ладно, хвалить нашу умницу будем потом, - сказала я, но улыбка все же расцвела на моих губах. - Что с целью?

На главный экран выплыло четкое, хотя и лишенное деталей, изображение руин. Мы совершили три полных облета по дальней орбите. Объект представлял собой неправильную, угловатую глыбу темно-серого, почти черного материала. Размером с небольшой астероид. Поверхность была испещрена трещинами и сколами. Ни окон, ни портов, никаких признаков внешних конструкций. Но в одном месте зиял огромный, зигзагообразный разлом, словно чудовищный коготь рассек броню. Именно оттуда, из самой глубины, шел слабый, еле уловимый сигнал.

- Облет подтверждает первоначальные данные, - доложил Бари, переключая фильтры на изображении. - Объект мертв. Ни тепла, кроме микроволнового фона, ни радиации, ни кинетической активности. Атмосферы нет. Но в центре массы, ориентировочно в полукилометре от входа в этот разлом, есть аномалия. Слабый, остаточный магический след. Будто эхо, а не активный источник.

Он обернулся ко мне.

- Варианты? Стыковка к внешней поверхности бессмысленна - гладких площадок нет. Можно запустить пару диагностических зондов в разлом, чтобы они построили карту и измерили все, что можно, не рискуя нами. Или…

Он не договорил, но его взгляд, полный того самого неутолимого любопытства, говорил все за него. Или пойти самим.

Я смотрела на черную пасть разлома на экране. Это была первая точка на карте Чармагиана. То, ради чего мы, в конечном счете, и летели. Отправить зонды было разумно, безопасно, правильно по всем протоколам. Но это было бы нечестно по отношению к себе. И, как мне вдруг показалось, по отношению к кораблю, который принес нас сюда.

Я положила обе руки на главные сенсорные панели и закрыла глаза, сливаясь с Искрой для разговора. Я представила сам вопрос, облекая его в чувство: «Ты принесла нас сюда. Что думаешь? Хочешь остаться снаружи, наблюдать? Или… сама хочешь посмотреть?»

Ответ пришел незамедлительно. Сначала - легкая, почти ласковая вибрация в пальцах. Потом - мягкая, пульсирующая вспышка зеленого света на панели. И вместе с этим по нейроинтерфейсу, тонко и четко, пришло ощущение. Осторожное, но жгучее любопытство. И готовность, именно готовность шагнуть вперед, вместе с нами. Корабль не хотел ждать снаружи.

Я открыла глаза и встретила взгляд Бари. Он все видел по моему лицу.

- Она хочет внутрь, - сказал он не спрашивая.

- Она хочет с нами, - уточнила я. - Но решение за нами. Риски…

- Риски есть всегда, - перебил Бари, но без обычной своей торопливости. Голос его был серьезным. - Но если это просто мертвая глыба, то зонды нам все и так покажут. А если там есть что-то… что реагирует только на живое? На магию? Или на живой источник тепла? Зонды этого не обнаружат. И мы, сидя тут, никогда не узнаем об этом.

Он был прав. Это был главный аргумент. Карта Чармагиана вела нас не просто к точкам на карте с бездушными руинами, а к местам силы, к знаниям. К тому, что могло иметь отношение к магии, к истокам. Мы рисковали ничего не узнать, оставаясь в безопасности.

- Принимаю, - кивнула я. - Готовимся к выходу. Вернее, к входу. Никаких выстрелов, никакой активной магии без команды. Только сканирование, запись и, если что, немедленное бегство.

- Понял, - Бари уже скользнул в свое кресло, и подключился к Искре, вводя последовательности команд. - Активирую все пассивные сенсоры. Готовлю систему аварийного прыжка на короткую дистанцию - на случай, если из разлома выскочит что-то агрессивное. Усиливаю носовые щиты.

Пока он занимался кораблем, я подошла к нише в стене, где в мягких креплениях лежали наши скафандры. Скафандры Аэтэрны, особенно для магов-исследователей, больше походили на очень плотные, многослойные комбинезоны с жестким шлемом-забралом и встроенной системой жизнеобеспечения на спине. Они были гибкими, маневренными и, что важно, не блокировали тонкое магическое взаимодействие с окружающей средой.

Бари освободился, и мы молча помогали друг другу облачиться. Ритуальные движения застегивания клипс, проверки герметичности, тест связи. Слышались только щелчки замков и наше ровное дыхание в шлемах.