Только вперед 2. Карта Чармагиана.

Глава 8. Первое правило выживания – не светись

Тишина на мостике была материальной, вязкой субстанцией, в которой повисли наши надежды и страх. Мы замерли, превратившись в статуи, только глаза метались между экранами, где отображался застывший в черноте космоса угловатый, бездушный силуэт. Он не двигался, но от этого было еще страшнее. Его сенсоры, должно быть, впивались в каменную толщу руин, выискивая малейший намек на то тепло, ту вспышку магии, что мы так неосторожно выпустили на волю.

Мой мозг лихорадочно соображал. Наша «Искра» была живой, в ее основе - древнее дерево Коэ, дышащее магией. Она не могла просто «выключиться» до нуля, как холодный металлический корабль. Ее магическая сигнатура, пусть и слабая, была как сердцебиение в мертвой тишине. И этот хищник наверняка искал именно такое сердцебиение.

- Он ищет активную магию, - прошептала я, боясь, что даже шепот в этой тишине будет услышан. - То, что мы только что выпустили при активации шара. Нам нужно слиться с фоном. Сделать так, чтобы наша магия выглядела как часть этих руин. Как их собственный, давно остывший след.

Бари кивнул, его пальцы уже лежали на панели, готовые к действию.

- Органическая структура «Искры», она может имитировать нужное нам состояние. Мы можем попробовать направить нашу магию в панели, заставить их вибрировать в унисон с остаточной, мертвой магией камня вокруг. Как хамелеон.

Это была безумная идея. Но другой не было. Мы не могли драться и не могли бежать, не выдав себя с головой.

- Делай, - приказала я коротко.

Я положила ладони на главные панели, закрыла глаза и погрузилась в слияние с кораблем глубже, чем когда-либо. Я искала саму его суть - пульсирующее ядро магии с сердцевиной из древнего Коэ. Я представила, как наша общая энергия, обычно яркая и теплая, начинает тускнеть, остывать, растягиваться. Я направляла ее внутрь стен, заставляя их вибрировать на низкой, почти неощутимой частоте - частоте засыпающего леса, замерзшей земли, остывшего пепла.

Рядом чувствовалась сосредоточенная работа Бари. Его магия растений, обычно такая буйная и жизнерадостная, теперь струилась по системам корабля тонкими, невидимыми нитями, обволакивая энергетические контуры, сглаживая острые углы нашего присутствия.

- Мало, - сквозь зубы процедил Бари через минуту. - Он слишком чуткий. Нужно не просто приглушить, а рассеять. Создать помеху.

Он замер, и я увидела, как в его глазах мелькает мысль.

- Биофильтры! - выдохнул он. - Они же не только очищают среду. Они поглощают дисгармоничные магические колебания, преобразуют хаос в порядок. Если запустить их в обратном, щадящем режиме… они создадут вокруг нас слабое рассеивающее поле. Как туман. Все, что будет идти от нас, упрется в эту завесу и потеряет четкость.

Это было гениально. И опасно. Биофильтры - его детище, сложные симбиотические организмы. Перегрузка могла их убить.
- Рискуешь образцами, - сказала я.

- Рискую всем, если этот хрен пойми кто найдёт нас, - парировал он, и его пальцы уже вводили команды в аварийный блок управления лабораторным модулем.

Через несколько секунд я почувствовала новый оттенок в энергетике корабля. Мягкий, рассеянный, как легкая дымка. Он исходил от корпуса, окутывая «Искру» невидимым покрывалом. Наши собственные сигналы, проходя через него, теряли четкость, расплывались, смешивались с холодным фоном руин.

Игра в прятки с вселенским хищником началась.

На экране угловатый разведчик наконец сдвинулся с места. Он начал медленное, методичное движение, описывая все более узкие круги вокруг астероида. Его носовая часть, усеянная сенсорами, пульсировала яркими всплесками активного сканирования. Лучи невидимого излучения пронзали камень, и я мысленно молилась, чтобы наша импровизированная маскировка выдержала.

Он прошел так близко от входа в разлом, где мы совсем недавно проплывали, что на экране на мгновение пропала четкость изображения - помехи от его мощных систем. Сердце заколотилось так, что я боялась, он услышит его стук через корпус. Бари замер, не дыша, уставившись в монитор, его рука непроизвольно сжала подлокотник кресла.

Разведчик завис. Прямо напротив нашей щели. Секунда. Две. Десять. Каждая из них растягивалась в вечность. Он что-то рассматривал. Анализировал. Решал.

Потом, так же внезапно, как и остановился, он плавно развернулся. Его двигатели, беззвучные в вакууме, дали короткую, мощную вспышку на наших тепловых сенсорах, и клиновидный корпус рванул прочь, набирая невероятную скорость. Через несколько секунд он превратился в маленькую, быстро гаснущую точку, а затем и вовсе растворился в черноте, уйдя, вероятно, в подпространственный прыжок.

На мостике еще несколько секунд царила абсолютная тишина. Потом раздался громкий, срывающийся выдох Бари. Он откинулся в кресле, вытер ладонью лоб.

- Ушел, - прошептал он. - Боги, он ушел не заметив нас.

Я сама ощутила, как каменная тяжесть спадает с груди. Руки дрожали. Я разжала их, увидев на ладонях отпечатки от ручек кресла.

- Вот и первое правило выживания в этой новой игре, - сказала я, и голос мой звучал хрипло. - Не светиться. Кто бы это ни был, он явно не заходил на чай с печеньками. Он искал добычу или что-то, что их интересует.

- «Искра» успела сделать несколько слабых снимков в пассивном режиме, пока он висел, - сообщил Бари, уже приходя в себя и вызывая данные на экран. - Увеличение и очистка…

На мониторе появилось детализированное, хотя и зернистое, изображение корабля-разведчика. Мы изучали его молча. Каждая линия кричала о функциональности, лишенной всякой эстетики. Никаких стыковочных узлов, видимых орудийных портов - только сенсоры и, вероятно, коммуникационные решетки. Материал корпуса отражал звездный свет странным, матовым образом, словно поглощая его, а не отражая. В его форме, в этом стерильном минимализме, было что-то глубоко отталкивающее. Этот корабль был создан только для одного: поиска, анализа, потребления.

- Эффективность, - пробормотал Бари, вглядываясь. - Абсолютная, бездушная эффективность. Только доведенная до абсолюта и лишенная всякой цели, кроме одной. Потреблять. Искать ресурс и потреблять его.