Только вперед 2. Карта Чармагиана.

Глава 9. Кристальная планета

Путь к второй точке карты Чармагиана занял несколько дней. Эти дни прошли в нервной, приглушенной атмосфере. Мы оба дергались от каждого случайного звука, каждое неожиданное колебание систем «Искры» заставляло сердце замирать. Тень угловатого разведчика висела над нами, холодным напоминанием, что мы теперь не просто исследователи, мы теперь можем стать целью для уничтожения. Мы двигались на минимальной крейсерской скорости, используя пассивные сканеры и избегая прямых курсов через густонаселенные звездные скопления — если, конечно, понятие «населенности» здесь вообще применимо.

И вот наша цель показалась в главном визоре. Это была планета. Но такая, какой я никогда не видела даже в самых смелых фантазиях.

Она не была синей, зеленой или красной, как Аэтэрна. Она переливалась. Будто кто-то взял гигантский, идеально отполированный драгоценный камень — опал, александрит — и поместил его в черный бархат космоса. Цвета плавно текли по ее поверхности: от глубокого сапфирового через изумрудные всполохи к нежным аметистовым отсветам. Атмосфера, если она там была, казалась абсолютно прозрачной, не искажая причудливой красоты поверхности. Ни облаков, ни туманов. Только чистое, кристаллическое сияние.

— Боги… — прошептал Бари, оторвавшись от своих мониторов и прилипнув носом к главному экрану. Все его напряжение, вся осторожность мгновенно испарились, смытые волной чистого, научного восторга. — Ты только посмотри на сканеры… это не вода и не обычная растительность. Спектральный анализ показывает, что это кремний. Огромное количество кремния в сложных органико-неорганических соединениях. И энергия… — он умолк, вглядываясь в бегущие строки данных, и его глаза стали круглыми, как блюдца. — Фотосинтез. Но не на основе солнечного света в привычном нам понимании. Тут… когерентное излучение! Они преобразуют прямое звездное излучение в структурированный свет и используют его для построения своих тел! Кристаллическая решетка служит им и скелетом, и нервной системой, и проводником для энергии! Даша, это же гениально! Эволюция, доведшая минерал до уровня жизни!

Он бормотал что-то про фотонные ловушки, квантовые состояния и биогенный кремнезем, но я уже почти не слушала. Я смотрела на эту сверкающую жемчужину и чувствовала не восторг, а настороженность. После мертвых, обугленных руин такая неестественная, кристальная красота казалась подозрительной. Слишком идеально. Слишком… стерильно.

Но карта вела сюда. И «Искра», похоже, не ощущала угрозы. Напротив, когда мы начали снижаться, я почувствовала через слияние легкое, любопытное оживление. Корабль, казалось, тянулся к переливающимся цветам планеты, как мотылек к огню.

Мы выбрали для посадки относительно ровную площадку на окраине огромного «леса». С высоты он напоминал рощу гигантских, причудливо разветвленных кристаллов, сверкающих миллионами граней. Не было видно ни земли в привычном понимании, только сверкающая, будто усыпанная алмазной крошкой, поверхность.

Посадка прошла мягко, почти бесшумно. Опоры «Искры» коснулись грунта с едва слышным шуршанием, будто ступили на груду мелкого битого стекла. И тут случилось нечто удивительное.

Я почувствовала легкий толчок, магический. От корабля через интерфейс прошла волна удивленного удовольствия. Я посмотрела на показания внешних сенсоров. Из нижних панелей обшивки, в местах, где дно «Искры» соприкасалось с мерцающей почвой, потянулись тончайшие, почти невидимые нити — микроскопические корешки из дерева. Они не прорастали вглубь, а лишь слегка касались поверхности, будто пробуя ее на вкус. И по ним, еле уловимыми импульсами, потекла энергия. Чистая, светлая, насыщенная. «Искра» не просто стояла на этой планете. Она подзаряжалась. Тихо, ненавязчиво, как если бы поставила ноги в прохладный, живительный ручей после долгой дороги.

— Ты чувствуешь? — спросила я Бари, не отрывая глаз от данных.

— Чувствую, — он кивнул, очарованно наблюдая за процессом на своем экране. — Она поглощает фотонную энергию, преобразованную этой экосистемой. Это мгновенный симбиоз. Наш Коэ и их световая жизнь понимают друг друга на первоначальном уровне.

Это было хорошим знаком. Если «Искра», чье «сердце» было родственно миру Садовников, чувствовала себя здесь хорошо, значит, прямая угроза, вероятно, минимальна. По крайней мере, от самой планеты.

Атмосферный анализ показал полную пригодность для дыхания: высокое содержание кислорода, азота, никаких ядовитых примесей. Давление чуть ниже земного, но комфортное. Температура на поверхности — прохладная, около плюс десяти, по стандартным меркам.

Облачившись в легкие защитные комбинезоны (скафандры были излишни, но терять бдительность мы не собирались), мы вышли через шлюз.

Первое, что ударило в лицо — воздух. Он был холодным, кристально чистым, словно воздух высоко в горах после грозы. И у него был аромат озона, как после дождя, и еще он пах чем-то сладковатым, неуловимым — словно аромат цветущего миндаля, смешанный с запахом нагретого на солнце камня.

Мы стояли на небольшой поляне, окруженной теми самыми «деревьями». Вблизи они были еще более потрясающими. Это не были просто кристаллы. Они имели сложную, древообразную структуру: мощные, переливающиеся всеми оттенками зеленого и синего «стволы», от которых отходили изящные «ветви», а на них — тысячи тончайших, похожих на хвою или перья, «листьев». Каждый лист был крошечной призмой, ловящей и преломляющей свет двух солнц этой системы. От малейшего движения воздуха (а он был, легкий, едва ощутимый бриз) вся роща начинала тихо, мелодично звенеть. Это был высокий, чистый, хрустальный перезвон, как от легкого удара по бокалам. Звук был настолько прекрасным и неземным, что захватывало дух.

Я обернулась к Бари, чтобы поделиться впечатлением, и замерла. Он стоял, запрокинув голову, его рот был приоткрыт от восхищения. В его глазах отражались миллионы искр, пляшущих в хрустальных кронах. Он выглядел так, будто попал в самую сокровенную мечту своего детства.