Только вперед 2. Карта Чармагиана.

Глава 10. Интересные жители

Мы углубились в лес. С каждым шагом (а шаги приходилось делать осторожно, чтобы не поскользнуться на усыпанной кристаллической крошкой почве) ощущение нереальности нарастало. Воздух звенел. Свет, пробиваясь сквозь хрустальную листву, дробился на миллиарды радужных зайчиков, которые плясали по нашим комбинезонам и по сверкающему «мху» под ногами. Казалось, мы попали внутрь гигантского, живого калейдоскопа.

Бари шел впереди, зачарованный, постоянно останавливаясь, чтобы рассмотреть то причудливое сплетение «ветвей», то странный, похожий на цветок, но явно минеральный, росток. Он что-то бормотал себе под нос, делал заметки на портативном планшете, и я видела, как его первоначальный восторг постепенно сменяется глубокой, сосредоточенной любознательностью ученого, столкнувшегося с абсолютно новыми образцами жизни.

— Смотри, — он указал на ствол могучего «дерева». — Видишь эти спиральные узоры? Это не просто красота. Это волноводы. Они направляют собранный свет вниз, к корневой системе, которая, я уверен, связана со всей планетарной сетью. Это единый организм планетарного масштаба! И коммуникация… — Он прислушался к мелодичному, почти музыкальному звону. — Частота и длительность звука, его тембр — все это информация. Они рассказывают друг другу о погоде, о притоках энергии от солнц, может, даже о…

Он не договорил. Мы оба замерли одновременно.

Они появились совершенно бесшумно. Ни треска веток, ни шороха. Просто между деревьями, там, где секунду назад была лишь игра света и тени, возникли силуэты. Их было пятеро.

Они были гуманоидного сложения — две «ноги», две «руки», торс, очень похожая на нашу голова. Но на этом сходство с нами заканчивалось. Их тела были сложены из подвижных, полированных пластин какого-то прозрачного, переливающегося материала. Точно такого же, из какого состоял лес. Они не были монолитными — пластины плавно смещались относительно друг друга при движении, как чешуя или сегменты доспехов, издавая тихий, похожий на пересыпание драгоценных камней, звук. Внутри их тел горел мягкий, пульсирующий свет: у одного — холодный голубой, у другого — теплый золотой, у третьего — глубокий фиолетовый.

У них не было лиц в привычном понимании. На месте головы была просто гладкая, слегка вытянутая капля того же материала, и на ее поверхности играли блики. Но я чувствовала, что они смотрят. На нас. В их «взгляде» не было ни страха, ни агрессии. Было простое, жгучее любопытство. Как у ученых, обнаруживших новый, крайне интересный образец.

Один из них, тот, что светился изумрудно-зеленым, сделал шаг вперед. Его «рука» поднялась, и на ладони (а это была именно ладонь, сложенная из множества мелких пластинок) вспыхнул яркий, быстро меняющийся узор: от зеленого к синему, затем вспышка белого. Это не был просто свет. В нем чувствовалась структура, намерение. Он пытался что-то сказать.

— Они общаются светом, — прошептал Бари, завороженный. — Цветом, частотой, модуляцией… Это их язык.

— Попробуй ответить, — сказала я тихо. — Твоя магия… она обращается к самой сути жизни. Может, они поймут на этом уровне.

Бари кивнул, закрыл глаза на секунду, собираясь. Потом протянул свою руку, ладонью к существу. От его пальцев потянулась слабая, зеленая дымка — ласковый, дружелюбный импульс магии растений, приглашение к диалогу, к общению на уровне роста и гармонии.

Изумрудный силикад (я уже мысленно дала им это название) замер. Его внутреннее свечение участилось, стало беспокойным. Он, казалось, чувствовал импульс, но не понимал его. Это было как пытаться объяснить слепому от рождения человеку понятие цвета. Их биология, основанная на кремнии и свете, была слишком чужда нашей, углеродной и магической. Импульс Бари растаял в воздухе, не встретив отклика.

Наступило неловкое молчание, нарушаемое только печальным звоном леса. Существа перемигнулись быстрыми, цветовыми вспышками — явно обсуждали нас между собой.

Тогда я решила попробовать. Если магия растений была слишком специфичной, то, может… Я собрала внутри себя крошечную, точечную искру изначальной магии. Я не придала ей формы, не вложила в нее конкретную мысль. Только одно чистое, простое чувство: Доброжелательность. Интерес. Мир.

И выпустила эту искру, как мягкий, теплый светящийся шар, размером с яблоко. Он поплыл в воздухе между нами и силикадами.

Эффект был мгновенным. Все пять существ буквально встрепенулись. Их внутренний свет вспыхнул ярче, пластины на телах пришли в движение, зазвенев громче. Они смотрели на шар, явно ощущая его. Для них это был не знакомый сигнал, но… мощный. Чистый источник энергии, лишенный враждебности.

Один из них, чуть выше остальных, со свечением глубокого сапфирово-синего цвета, медленно выступил вперед. Он поднял обе руки. И тогда произошло нечто удивительное. Между его ладонями возникло небольшое, мерцающее поле света. Внутри этого поля, словно капли ртути, стали формироваться и меняться образы. Сначала — схематичное изображение двух солнц. Потом — силуэт дерева. Потом — грубая пиктограмма чего-то мягкого, округлого (нас?) рядом с угловатым силуэтом («Искру»?). Образы менялись, пытаясь что-то спросить, что-то показать.

Это был примитивный, но работающий голографический интерфейс. И его создавала не вся группа, а именно этот один, синий силикад. В его «манерах», в сложности создаваемых образов, чувствовался не рядовой житель, а… ученый. Исследователь.

— Она пытается установить контакт на более сложном уровне, — ахнул Бари. — Она! Я уверен, это она! Смотри на плавность линий в голограммах — это не случайные вспышки, это осмысленное творение!

«Она» — Изольда. Имя пришло мне в голову само собой, подходящее этой изящной, разумной кристаллической сущности.

Мы попытались ответить тем же. Бари сгенерировал простую голограмму с помощью своего планшета — изображение нас двоих, «Искры» и схематичной карты с двумя точками. Мы указали на себя, потом на карту, потом на планету под нашими ногами.