Только вперед 2. Карта Чармагиана.

Глава 11. Так вот ты какое, угасание

Изольда привела нас в место, от которого веяло тишиной. Это была болезненная тишина, глухая, как в комнате тяжелобольного. Мы стояли на краю небольшой поляны, и картина, открывшаяся перед нами, была прямым воплощением тех тревожных голограмм.

Здесь деревья не пели. Они не переливались. Они стояли мрачными, матовыми обелисками. Их обычно прозрачная, сияющая плоть помутнела, будто изнутри подернулась копотью. Цвета потускнели, стали грязно-серыми, землистыми. Некоторые кристаллические «ветви» обламывались и лежали на сверкающей почве, как обгорелые кости, уже не звенели, а издавали при касании тупой, сухой стук. Воздух здесь был неподвижным и холодным, и даже сладковатый запах сменился легким, едва уловимым ароматом гари и окисленного металла.

— Тихо, — прошептал Бари, и в его голосе была не восторженная тишина открытия, а горечь. — Они не просто молчат. Они глухи и слепы для своего же света.

Он уже не смотрел по сторонам с восхищением. Он деловито открыл свой полевой анализатор, достал сканеры и жезл для тонкого магического зондирования. Его лицо стало сосредоточенным, как у ученого, столкнувшегося с вызовом.

Изольда молча указала на ближайшее пораженное дерево. Ее собственное свечение притушилось, словно в знак траура. Она отступила в тень, давая нам простор для работы, но ее внимание было приковано к каждому нашему движению.

Я наблюдала, как Бари обходит дерево, водя сканером по его поверхности, замирая, прислушиваясь своей магией к тому, что происходило внутри. Прошло минут двадцать напряженного молчания, нарушаемого только тихими щелчками приборов и его сдержанным бормотанием.

— Это не инфекция, — наконец проговорил он, отрываясь от экрана. Его брови были сведены в глубокую озабоченную складку. — Не паразит, не грибок, не механическое повреждение. Это искажение. — Он посмотрел на меня, и в его глазах читалось почти физическое отвращение к тому, что он обнаружил. — Их магия, световая, чистая, она загрязняется. Искажается на самом базовом уровне. Представь себе чистый родник, в который медленно, по капле, сливают густой, черный сироп. Вода еще течет, но она уже не та. Она становится тяжелой, инертной, мертвой. Именно это и происходит здесь. Источник жизненной силы кристаллов отравлен.

Я прикрыла глаза, пытаясь настроиться на само ощущение этого места. И я почувствовала. Сначала просто фоновый дискомфорт, как легкая тошнота. Потом — холодок. Тот самый, знакомый, леденящий холод пустоты, что исходил от угловатого разведчика. Только здесь он был не сфокусированным, а размытым, растянутым, словно ядовитый туман, осевший на все вокруг. Это не было прямой, агрессивной атакой. Это было похоже на диверсию. На медленное, незаметное отравление колодца.

— «Угасание», — тихо произнесла я, открыв глаза. — Это оно. Тихая, медленная смерть. Яд, подмешанный в саму основу мира.

Бари резко кивнул.

— Да. И это объясняет, почему они не могут с этим справиться. Их собственная магия, их медицина, если она у них есть, направлена на гармонизацию света, на работу с кристаллическими структурами. А здесь проблема не в структуре. Она в подпитке. В самой энергии, что их оживляет. Они не могут очистить источник, потому что он для них — как воздух для нас. Невидим и вездесущ.

Он задумался, потирая подбородок, глядя на матовый, мертвенный ствол.

— Я не могу вылечить кристалл. Это все равно что пытаться вылечить камень от того, что солнце стало тусклым. Но… — в его глазах зажегся тот самый азартный огонек, огонек идеи. — Я могу попробовать очистить саму среду. Если эта искаженная магия ведет себя как загрязнитель… ей нужен абсорбент. Или катализатор, который преобразует ее обратно во что-то полезное. Нужен фильтр.

Он обернулся ко мне, и его лицо светилось решимостью.

— Мои биофильтры с Аэтэрны. Они созданы для поглощения и преобразования магических загрязнений. Их основа — органическая, но мы можем попробовать создать гибрид. Используя споры как основу и усилив их твоей изначальной магией, чтобы дать им пластичность. Способность работать с этой чужой, световой энергией. Мы вырастим симбионт. Светопоглощающий лишайник. Он будет впитывать эту «тяжелую» магию, разлагать ее на составляющие и, в идеале, выделять обратно чистый свет.

Идея была блестящей. И безумной. Скрестить био-артефакт Аэтэрны с магией Садовников и световой жизнью этого мира? Это был риск. Но риск, на который стоило пойти.

Мы вернулись на «Искру», и Бари с головой ушел в свой лабораторный модуль. Я помогала ему как могла, направляя тонкие струйки изначальной магии на споры биофильтров, пытаясь «настроить» их на восприятие чужеродной световой энергии, не подавляя их собственную природу. Изольда последовала за нами.

Сначала мне пришлось детально сравнить атмосферу с нашего корабля и с кристальной планеты. После сравнительного анализа выяснилось, что наш воздух вполне пригоден для обитания в нем такого вида к которому относиться Изольда. Поэтому я жестами показала ей, что в корабле ей будет безопасно. И она с удовольствием прошла внутрь, наблюдая за нашей работой через прозрачную перегородку с тем же неослабевающим научным интересом.

Процесс выглядел… непрезентабельно. Бари возился над портативным культиватором, который больше напоминал алхимический набор. В чашке Петри копошилась зеленовато-серая субстанция, которая под воздействием магии то пузырилась, то меняла консистенцию с жидкой на желеобразную. От нее исходил странный запах — смесь свежескошенной травы и чего-то кисловатого, «металлического».

Я стояла рядом, скрестив руки на груди, и не могла сдержать улыбку. После величия открытия и ужаса «Угасания» эта картина была до абсурда земной.

— Ну, признавайся, — сказала я, кивнув на чашку. — Это твой шедевр? Тот, что войдет в учебники по экстренной экологической помощи? Как мы его назовем? «Сияющая плесень Бариэна»? Или «Слизь Спасения»?

Бари фыркнул, не отрывая глаз от микроскопа.

— Ты смеялась и над дымящимся мхом, помнишь? А он потом лег в основу системы очистки воздуха для приюта. Так что не торопись. Это не плесень. Это прототип симбиотического интерфейса. И пахнет он так, потому что в нем идет активное расщепление магических связей. А название… — он на секунду задумался. — «Фоторемедиант». Или, если по-простому, «Светочист».