Только вперед 2. Карта Чармагиана.

Глава 24. Бесценный дар королевы

Три дня мы работали с Королевой, практически без перерыва, не считая нескольких часов сна. Изольда создавала все более сложные визуальные схемы, помогая ей сортировать эмоциональный хаос. Бари колдовал над ароматами, подбирая идеальные сочетания для каждого состояния. Я выступала в роли стабилизатора - когда Королеву захлестывали особенно сильные волны, моя изначальная магия помогала приглушить их, немного смягчая.

И на четвертый день это случилось.

Мы вошли в покои Королевы, готовые к очередной схватке с хаосом, и замерли. Она сидела - насколько существо ее размеров могло сидеть - ровно, спокойно. Ее усики были направлены вперед, а не метались в разные стороны. Глаза смотрели на нас с осмысленным интересом. И от нее исходила тишина. Живая, наполненная тишина существа, которое впервые в жизни научилось слушать себя.

«Здравствуйте, - раздался в наших гарнитурах голос, переведенный с щелкающего языка апирей. Голос был новым - в нем появились модуляции, которых раньше не было. - Я… помню. Я чувствую. Я могу… выбирать».

Бари открыл рот. Изольда засияла ярче. Я почувствовала, как к глазам подступают слезы.

- Ты справилась, - сказала я тихо. - Ты молодец.

«Вы справились, - поправила Королева. - Я была неорганизованным хаосом. Вы остановили этот хаос. Вы дали мне знания и понятия, чтобы понять происходящее внутри меня. Теперь я могу думать об этом. Не только тонуть».

Она немного помолчала.

«Улей тоже меняется. Рабочие больше не боятся. Они заинтересованы. Они чувствуют, что я, их Мать, стала другой. Не просто главный координатор, а что-то большее. Я стала… . Я не знаю слова, чтобы выразить мои мысли».

- Личностью, - подсказал Бари. - Ты стала личностью. Не просто главной, а существом, у которого есть внутренний мир.

«Лич-ность, - повторила Королева, пробуя слово на вкус. - Да. Это подходит».

Она сделала знак одной из своих многочисленных конечностей, и из бокового прохода выплыла группа рабочих. Они несли нечто, закутанное в мягкую, светящуюся ткань. Осторожно, с величайшей почтительностью, они поставили этот предмет перед нами и развернули ткань.

На подушке из живых, пульсирующих сот покоился флакон. Он не был большим, миллилитров двести – двести пятьдесят, размером с ладонь, выточенным из цельного куска прозрачного, чуть золотистого материала - возможно, из застывшей смолы древних деревьев этого мира. Но главным было не это. Главным было содержимое.

Внутри флакона переливалась густая, тягучая жидкость. Она не была ни золотой, ни серебряной - скорее жемчужной, с глубокими, мерцающими оттенками, меняющимися при каждом движении света. Казалось, в ней заключена целая вселенная - спокойная, мудрая, вечная.

«Маточный Нектар Памяти Плоти, - произнесла Королева, и в ее голосе звучала гордость. - Секрет моих желез. Мы не даем его никому. Никогда. Это слишком ценно. Слишком… личное».

Она посмотрела на флакон, потом на нас.

«Он перезаписывает клеточную память. Заставляет тело вспоминать свое идеальное, здоровое состояние. Если существо повреждено, изранено, состарено - нектар возвращает его плоть к исходному образцу. Он не исцеляет душу. Но создает для нее безупречный сосуд».

Я смотрела на флакон, и в голове у меня стучала одна мысль. Одна надежда. Кайл.

- Королева, - сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Это… это именно то, что нам нужно. У нас есть друг. Его тело здорово, но пусто. Его душа отделена и спит в кристалле. Мы ищем способ соединить их снова. Этот нектар… он может помочь?

«Если тело здорово, но пусто - нектар не вернет душу. Но он укрепит связь. Заставит нервные пути вспомнить, как принимать сигналы. Подготовит. Это первый шаг. Без него возвращение может быть невозможным».

Я осторожно взяла флакон и сжала его в руках. Он был теплым.

- Спасибо, - прошептала я. - Спасибо тебе. Ты даже не представляешь, что это для нас значит.

«Представляю, - ответила Королева. - Теперь представляю. Я знаю, что такое надежда. Вы дали ее мне. Я возвращаю».

Наступило время прощания. Мы собрались в зале, окруженные апирей-учеными и рабочими. Королева, величественная и спокойная, смотрела на нас сверху вниз, и в ее взгляде уже не было прежней пустоты. Была благодарность. И легкая, едва уловимая грусть.

Старший ученый, тот самый, что встречал нас в первый день, шагнул вперед. Его щелчки звучали торжественно:

«Вы внесли в нашу систему переменную. Неэффективную. Бесполезную с точки зрения продуктивности. Но… интересную. Очень интересную. Возможно, в будущем мы изучим ее подробнее. Если позволите».

- Всегда пожалуйста, - улыбнулся Бари. - Прилетайте в гости. У нас на борту теперь есть свой эксперт по эмоциям.

Он покосился на Изольду. Та сверкнула в ответ - кажется, одобрительно.

Мы вышли наружу, к Искре. Корабль сиял на солнце - после туманности ее стальной корпус приобрел легкий золотистый оттенок, который сейчас переливался в лучах местной звезды.

Путь к кораблю был недолгим. Бари и Изольда шли рядом - он нервно и размашисто шагал, она шла чуть сбоку, её походка была настолько плавной, что казалось будто она не идет а летит, излучая мягкое, теплое свечение. Мне пришлось их обогнать на полпути. И сейчас я шла впереди, сжимая в руке бесценный флакон, и старалась не оборачиваться, чтобы не смущать их еще больше.

Но Искра не собиралась молчать.

Едва мы поднялись на борт и скинули защитные комбинезоны, в динамиках раздался ее голос - громкий, отчетливый, с легкой издевкой, которую она в последнее время оттачивала с особым удовольствием:

- Предлагаю внести изменение в бортовой журнал. Статус существа «Изольда» должен быть изменен с «Научный актив» на «Постоянный член экипажа».

Мы замерли. Бари замер. Изольда замерла.

- Статистика показывает: эффективность совместной деятельности биомага Бариэна и объекта «Изольда» возрастает на 73 процента, когда она находится в радиусе пяти метров от него. Также зафиксировано повышение уровня окситоцина в крови Бариэна на 22 процента в тех же условиях. Корреляция очевидна.