Только вперед 2. Карта Чармагиана.

Глава 33. Пробуждение 

Медотсек Искры превратился в операционную. Кристаллы, которые мы добыли в глубине, лежали на стерильной поверхности, пульсируя оранжево-красным светом. Их было пять. Пять шестигранных стержней, внутри которых билась энергия, похожая на сердцебиение самой планеты. Искра рассчитала схему размещения: три кристалла вокруг тела Кайла, один у изголовья, один у ног. В центре этой геометрической фигуры должен был лежать кристалл-якорь с сознанием.

Я разложила их в точном порядке, сверяясь с голограммой, которую Искра проецировала в воздухе. Я неимоверными усилиями не позволяла своим рукам дрожать. Слишком напряженная атмосфера сейчас была в медотсеке. Если неправильно разложу кристаллы, то все наши усилия будут напрасны.

- Готово, - сказала я, отступая на шаг.

Бари стоял у входа, прислонившись к косяку. Он всё ещё был бледен после вчерашнего, у него был перелом двух ребер. Я их залечила, но под его глазами залегли тени. Изольда находилась рядом, и её свечение было ровным, спокойным - она следила за состоянием Бари, хотя виду не подавала.

- Ты уверена, что хочешь делать это сама? - спросил Бари. - Может, я…

- Нет, - я покачала головой. - Изначальная магия - это я. Синхронизация разных источников энергии - это тоже я. Здесь я справлюсь. Ты нужен мне живым и здоровым, а не перегруженным после вчерашнего.

Он хотел возразить, но Изольда положила руку ему на плечо, и он замолчал.

- Начинаем, - сказала я.

Я встала между кристаллами, у самого ложа Кайла. Его тело выглядело почти живым - после Нектара кожа стала теплой, дыхание ровным, пальцы рук, лежащих вдоль тела, расслаблены. Кристалл-якорь лежал на его груди.

Я закрыла глаза и собрала внутри себя Изначальную магию.

- Давай, - прошептал Бари.

Я выпустила магию.

Она потекла из моих рук тонкими, серебристыми нитями, касаясь каждого кристалла по очереди. Сначала тот, что был у изголовья, потом два недалеко от кистей его рук, завершила теми, что располагались возле его стоп. Кристаллы отозвались мгновенно - их оранжево-красный свет стал ярче, насыщеннее, и в медотсеке раздался звук. Низкий, утробный гул, похожий на гудение гигантской струны.

Гул нарастал, и вместе с ним начинали пульсировать кристаллы. Сначала медленно, потом всё быстрее. Я чувствовала, как вибрация проходит сквозь пол, сквозь стены, сквозь меня. Искра замерла, её дыхание - гул двигателей - стало почти незаметным.

И тогда я увидела, что тело Кайла вздрогнуло. Его пальцы, сложенные на груди, сжались. Грудь поднялась выше, вздох стал более глубоким, как у человека сразу после длительного сна. На мониторах, которые Искра вывела на стену, побежали линии - мозговая активность взлетела до уровня, близкого к пробуждению.

- Он наконец хочет вернуться, - выдохнул Бари.

Кристалл-якорь на груди Кайла засветился ярче. Внутри него, в глубине, я увидела движение - сознание, которое пыталось пробиться наружу. Оно пульсировало в такт кристаллам, пыталось совпасть с их ритмом, слиться с телом, на котором оно лежало.

- Ещё немного, - прошептала я, направляя в систему новый импульс.

И в этот момент всё пошло не так.

Между телом Кайла и кристаллом-якорем вспыхнули цепи. Они были не физическими, а призрачными, полупрозрачными, сотканными из чего-то черного и густого. Они обвивали и тело, и якорь, и не давали им соединиться. Я чувствовала их - холодные, тяжелые, древние. Они совсем не походили на те, что держали Кайла в тюрьме миллионы лет. Нет, эти цепи были абсолютно другими. Это были его собственные.

И тогда я услышала его.

Голос Кайла прозвучал в моей голове - слабый, надтреснутый, полный боли, которую не унять лекарствами и не снять магией.

«Не могу… Не заслужил… Они погибли из-за меня…»

Я открыла глаза. Цепи не исчезали. Они становились только плотнее, чернее. Кристаллы пульсировали в бешеном ритме, пытаясь прорваться, но натыкались на эту стену вины, которую Кайл носил в себе дольше, чем существовали цивилизации.

- Не заслужил, - повторила я вслух, и голос мой был горьким. - Он считает, что не заслужил права жить.

Бари шагнул вперед, но я остановила его взглядом. Что я могла сказать? Что вина - это глупость? Что он должен простить себя? Слова были пустыми. Я сама носила в себе ту же боль, ту же тяжесть. Вину перед теми, кого не смогла спасти. И никакие слова не могли её снять.

В медотсеке повисла тишина. Кристаллы гудели, цепи чернели, а мы стояли и смотрели, как человек отказывается от жизни, которую мы так хотели ему вернуть.

И тогда заговорил Бари.

Он не обращался к Кайлу. Он смотрел на меня. Но говорил так, что каждое слово было обращено и к нему, и к Изольде, стоящей рядом, и ко мне, и к Искре, замершей в ожидании.

- Мы все носим свои цепи, - сказал он тихо. - Вину за тех, кого не смогли спасти. Я помню каждого, кого потерял в приюте. Каждого, кого не успел вытащить. Ты знаешь, Даш. Ты была рядом.

Я кивнула. Я помнила. Мы вместе хоронили детей, которых не смогли спасти. Мы вместе плакали по ночам, когда никто не видел.

- И сегодня, - продолжил Бари, и голос его чуть дрогнул, - в жерле, когда тот скат летел на Изольду, я не думал. Я просто бросился. И если бы я тогда решил, что не заслуживаю быть спасённым, если бы я не принял её руку, когда она вытащила меня… что бы из этого вышло?

Он посмотрел на Изольду. Она смотрела на него. В её свечении не было слов, но было всё остальное.

- Эти цепи не разорвать физической силой, - сказал Бари. - Их не снять чужой магией. Они исчезнут сами, только тогда, когда ты простишь себя. Или когда кто-то предложит тебе этот шанс, а ты согласишься его взять.

Он замолчал. Тишина стала густой, почти осязаемой.

Я смотрела на цепи, обвивающие тело Кайла, и понимала, что Бари прав. Я не могла сломать их. Никто не мог. Только он сам. Или… может быть…

Я шагнула к ложу. Протянула руки - одну к телу Кайла, другую к кристаллу-якорю. Ладони легли на теплую плоть и на холодный, пульсирующий кристалл. Я закрыла глаза и нырнула в его сознание.