Толстушка и красавчик

Глава 10.

         Спешу к воротам. Не хочу, чтобы все соседи узнали, что у меня гости. Открываю первую половинку ворот и вижу, что Сомов приехал на мотоцикле. Понятно теперь, почему он так быстро приехал. Видимо он не ехал, а мчался на бешеной скорости. Мотоцикл не новый, но заметно, как Сомов с трепетом к нему относится. Он заезжает в ворота и ставит мотоцикл на подножку. Я зачарованно наблюдаю за ним. Делаю вид, что закрываю ворота, а сама любуюсь. Кожаная куртка, шлем, перчатки, черный рюкзак за спиной. Какой образ. Образ для меня идеального мужчины. Мотоцикл характерно дополняет его облик. Прямо «плохиш»  в полном смысле этого слова. И характер под стать его внешности. Сомов - холодный, дерзкий, но такой красивый.

         Не получается закрыть засов у ворот, слишком тугой. Мы не часто им пользуемся, ведь машины у нас нет. Сомов, видя мои усилия, поспешил на помощь. Мой спаситель. Я отошла, чтобы освободить ему место, он мельком взглянул на меня. Я разволновалась от его взгляда. Сомов – мой губитель.

      После закрытия ворот, мой одногруппник вернулся к мотоциклу. Снял перчатки, шлем и повесил на ручку руля. Его удлиненные волосы рассыпались в беспорядке. Он легким движением руки поправил их. Боже, это не просто мужчина, это парень с обложки известного журнала. И он сейчас на моей даче. Мне не верится. Я зависла, тайком наблюдая за ним. Сейчас, при дневном свете, отчетливо видна его татуировка на шее в виде штрихкода. Как бы хотелось узнать, что она значит и почему он ее сделал? Вообще, столько всего чего хотелось бы выяснить. Какой он, чем интересуется, что любит? Интересно о нем знать всё! И чем дольше я общаюсь с ним, чем больше узнаю его, тем сильнее, мне кажется, я влюбляюсь. Да, он вспыльчивый, наглый и борзый. Но я надеюсь, что это только внешняя защитная оболочка, а под ней скрывается «Милаш и добряк». Я улыбнулась своей наивности.

    Пока я зависла в своих размышлениях, Сомов быстрым взглядом пробежался по территории нашего дачного участка.

– Ну что, Соколова, показывай свои хоромы, – его голос вывел меня из моего ступора. 

 – Хоромами это сложно назвать, я называю это логовом. Пошли, – я улыбнулась и показала рукой на гостевой домик.

Мы медленно пошли к домику.

– А ты, оказывается, можешь быть нормальным человеком, а не стервой. – Я остановилась, и со злостью подняла на него глаза. Это он мне говорит, что я стерва? А кто он тогда? Он улыбнулся. – Да шучу я, не кипятись, – он поднял руки в знак примирения. 

   Но я готова его простить только за одну его улыбку. Когда он улыбается мне и только мне, то я хочу забыть обо всем. Пусть что угодно говорит, но только при этом улыбается.

     Мы подошли к домику. Я первой зашла и он следом. Прошли веранду и оказались в комнате. Он снял рюкзак и бросил его небрежно на диван. Огляделся.

– Классно у тебя здесь. Я бы тоже хотел бы себе такой уголок. Уголок для одиночества и покоя.

Для одиночества? Слабо в это верится. Наверно ему такой уголок пригодился бы девушек водить.

– Мне тоже нравится. Присаживайся куда-нибудь. Чай будешь?

– Нет, чай не буду. Времени мало.

 Он прошел и сел на диван. Я растерялась. Куда мне сесть? На кресло или рядом с ним? Я замешкалась и взяла паузу под предлогом, что ищу тетрадь и ручку. Сомов взял рюкзак и достал из него доклад. Пролистнул и открыл примерно на середине.

– Вот, смотри, ты вот здесь пишешь, что исходя из данных, можно сделать вывод, что данный тип леса не пригоден для устройства лесопарковой зоны, а дальше ты уже отходишь в сторону от этого вывода, и предлагаешь местами его обустроить, – он показывает мне пальцем в тексте.           

   Варианта другого нет, я сажусь рядом с ним и заглядываю в доклад. Пытаюсь сосредоточиться на его словах, но это плохо получается. Он рядом, наши тела соприкасаются. И у меня легкая дрожь и нервозность. Разумом понимаю, что он говорит дельные и правильные вещи, но мозг думает совсем о другом. Не могу собраться. Его аромат, его тепло. Я плавлюсь и растекаюсь вместе со всеми мыслями. Я только киваю и делаю вид, что понимаю, о чем речь. Он что-то заподозрил, так как замолчал и уставился на меня. Быстро беру себя в руки.

– Ты прав, это нужно исправить. Давай ты будешь диктовать, а я записывать. Завтра исправлю и распечатаю.

    Он вернул свой взгляд на доклад, я мысленно выдохнула. Как долго я смогу скрывать от него свою симпатию?

     Дальше была получасовая совместная  работа. С ним тяжело работать, он легко заводится, нервничает. Где-то, если я не успеваю записать, повторить для него уже проблема. И почему он такой нервный? У него постоянно вибрирует телефон. Сначала он скидывал, но потом просто перестал  обращать внимание. Положил телефон рядом с собой. Делал вид, что сосредоточен на работе. А мне звук вибрации мешал, но сказать ему об этом, я не решилась.   

     Когда было написано последнее предложение, мы одновременно вздохнули и улыбнулись.  Вымотал нас обоих этот злосчастный доклад. В этот момент у меня раздался на телефоне звонок. Я встала с дивана и подошла к окну. Взяла телефон и посмотрела на экран, звонил Антон. Если сейчас начну с ним разговаривать, то это надолго. Поэтому, скинула и написала короткое смс: «Перезвоню позже».

    Обернулась и увидела, что красавчик тоже пишет кому-то смс. Я положила обратно свой телефон и села в кресло напротив него. Видимо он получил в ответ смс. Так как, прочитав что-то, откинулся на спинку дивана, глубоко вздохнул и стал крутить в руках нервно телефон.

– Что-то случилось? – попыталась я аккуратно выпытать.

– Да ничего нового, – он напряженно выдохнул. – Соколова, а чай еще в силе?

Я встала с кресла и пошла в сторону веранды со словами:

– Да в силе. Сейчас подогрею чайник, – на веранде включила чайник и стала готовить нам чашки. В этот момент услышала его слова:

– Вот так бы всегда. Беспрекословно любое мое пожелание.