Толстушка (не)игрушка

2

ГЛАВА 2

О, бедный Ди Каприо. Привет тебе из медведя.

В медведе было душно. Точнее не так. В медведе было ДУШНО, пыльно, воняло прелью, чужими духами и еще чем-то, о чем я старалась не думать.

Одно успокаивало, герою Ди Каприо было еще омерзительнее, когда он ночевал в туше дохлого гризли, прости господи. Хотя... Костюмчик, подогнанный мне Ефимом Сроловичем с такой сладкой улыбкой на устах, что в радиусе полутора километров у всех точно скисло молоко, наверняка был задействован в съемках какого нибудь фильма ужасов. Она морда на медвежьей маске, с отчего-то нарисованной на ней алой улыбкой, чего стоила.

— Да не переживай, — подбодрила меня Дуся, помогавшая мне приладить голову. — Работа плевая. В первый раз только немного страшно. Потом даже весело. И Фимоза не бойся. Он, конечно, тот еще жук, но работать с ним нормально.

— Ыыыыыы, Фимоз, прикольное погоняло, — дебильно прорычала я. Что весело, то весело, а учитывая, что роликовые коньки малы мне размера на два, так еще и убийственно радостно. Не жук он, а жлоб этот Сролович. Коньки детские купил, старый скряга. — Выкатишься на сцену, распрямишь лапы. А дальше хоровод сам все сделает.

— Какой хоровод? — икнула я, даже примерно не представляя, как я выкачусь на чертову сцену.

— Цыганский. Номер так и называется. Ну с богом.

— Погоди, я...

— Не переживай, девочки тебя поймают, — подбодрила меня Дуся, и мне стало еще страшнее, когда она подняла меня за шкирку, поставила на слушающиеся меня ноги и подтолкнула в спину. Я поехала по чуть наклонному выходу на свою “артистическую плаху”, зажмурилась, со всей силы треснулась об не открывшуюся дверь.

Никогда не верьте тем, кто должен вас поймать. Надеяться можно только на себя. Исключительно на себя.

Я выкатилась на залитую светом маленькую сцену, ревя и рыча, как невыспавшийся шатун. Скорость, с которой я пронеслась по совсем уж крошечному пятачку, где красиво развеваясь цветастыми платьями и гремя монистами, трясли плечами шикарные пышнотелые “цыганки”, я развила как среднестатистический болид. Расставив в стороны когтистые лапы, я попыталась ухватиться за развалившийся в мгновение ока, хоровод.

— Аууууууу, — заорала я и взмыла в воздух. Расщеперилась как ужасная огромная кровожадная летучая мышь.

— Лови ее, — обреченно крикнул кто-то из хоровода. К сожалению я не со всеми успела перезнакомиться, слишком мало времени у меня для этого было, потому не смогла по голосу определить бедолагу, не способную предотвратить катастрофу.

“Я сдохну молодой. Сверну шею прямо в медвежью башку. И когда ее с меня снимут...” — успели пронестись в моей голове мысли вместе с кадрами моей короткой и бестолковой жизни.

Короче. Полет оказался недолгим.

—Ыыыых, — крякнула я, грохнувшись на богато обставленный стол, который с громким треском переломился прямо по центру. Я дернулась и провалилась куда-то вниз. Наверное в ад. Прямо на кого-то громко ругающегося неприличными словами. Наверняка на главного демона преисподней. С моим то везеньем.

— Вот это был крутяк, — прозвенел прямо возле моего уха восторженный детский голосок. — Па, зря я не хотела с тобой идти на эту нафталиновую вечеринку. Шоу бомба. Па...

— Может быть вы все таки с меня слезете? — пропыхтел прямо под моим измученным тельцем шикарный бас.

— Я бы с радостью, но, кажется... Это... Ну, мой ролик застрял в вашем столе. Точнее в его обломках.

— А у медведя трусы с котятами, — хихикнуло дитя тьмы, где-то в пространстве. — Папа, я знаю, что хочу на днюху.

А я знала, что хотела прямо сейчас. Сдохнуть. Провалиться еще ниже глубин ада. Теперь меня точно уволят. Снова. Мама снова будет смотреть на меня, как на ошибку природы. Черт... Сролович меня четвертует, а потом сложит остатки в эту тупую медвежью харю и захоронит на мусорном полигоне.

— Шоу “Трехдюймовочки” — мы несем радость и позитив, — тупо вякнула я, наконец содрав со своей головы медвежью, как раз в тот момент, когда мои коллеги попытались меня поднять всем цыганским хороводом. Жаль Ай-не-не не спели. Было бы еще праздничнее. — А меня Фиона зовут. Скажите пожалуйста, господин Громов же еще не приехал, надеюсь? — спросила я у шикарного мужика, развалившегося на полу. Среди живописно разбросанных бананов и икорниц. А банан, кокетливо упавший между ног красавца смотрится весьма задорно. Боже. Я дура, меня сейчас будут убивать, а я думаю не пойми о чем. — Не хотелось бы, чтобы этот мистер твистер...

Вокруг бушевало буйство цыганских костюмов, работниц бухгалтерии, судя по прическами, и прочих сочувствующих. А этот слишком красивый хмырь прожигал меня яростным взглядом, от которого мне стало еще жарче. Молча прожигал. Или у него от стресса немота случилась?

—Боже. Замолчи. Умоляю, — словно из-под земли возник Фима, дернул меня за... Черт, за трусы. — Ползи за кулисы. Просто молча отползай.

— На карачках что ли?

— А ты можешь на роликах? — ехидно плюнул ядом начальник. — Ползи, а то я тебя прямо тут ...

— Уволите?

— Убью, — прошипел Фима. И вот знаете, я ему сразу поверила. — И порчу костюма на тебя повешу. И порчу наведу. Прокляну.

Пффф, напугал. Да я давно проклята. Еще при рождении, кажется.

— Да ладно тебе. Я костюм зашью, делов то. А мистер Большая шишка поди еще не прибыл. Ему эти наши танцы до одного места. Ща приедет к концу вакханалии, вручит работникам вазы памятные, и даже и не узнает про небольшой инцидентик. А этот бедолага... — кивнула я на контуженого мной красавчика, — отойдет. Ну Фимоз Сролович. Ну...

— Дура, это Громов. Сам Громов, — взвыл мой, теперь уже точно, бывший начальник. Даже на Фимоза внимания не обратил. Боже, какая я дура. Дурила, просто. Мама то уж оторвется. Прямо представляю “Ты такая бездарная, что даже не смогла косолапым по сцене поскакать. Жопа как чемодан, а ума, что у рыбки”. Так она и скажет, точно говорю. Я даже медведя на велосипеде не смогла изобразить. Бездарность я, права мамуля. О, черт... Я встала на карачки и бодро поползла к сцене.