Толстушка (не)игрушка

5

ГЛАВА 5

Мама, мама, что я буду делать?

Ку!

— Это что за наскальная живопись? — поинтересовалась я у двух, противного вида, мордоворотов, выводящих на мамулиной двери краской кривые буквы.

— Слышь, толстая, иди куда шла, — рявкнул на меня один из красавцев питекантропов. Морда у него, конечно... Как у кабана бородавочника. Тот, даже, как бы, посимпатичнее. Я видела в зоопарке, лет ...дцать назад. Когда бабуля моя была еще жива.

— Так я сюда шла, — хмыкнула я, наслаждаясь шикарными письменами. Три слова, очень емких. Но написанных с ошибками. Моя тонкая душевная организация не выдерживает такого издевательства над великим и могучим. Аж глаз задергался. “Верни далги, старая...” дальше следует непереводимая игра слов с использованием местных быдлячих диалектов. Ну, да, живем мы не в лучшем районе нашего прекрасного города, стоит признать. — И можно бы и повежливее, пока я не разозлилась. И полицию вызову сейчас. Они вас загребут за порчу имущества и вандализм. Так издеваться над языком. Вы просто... Так чего вам надо? Вот она я.

— Так это не ты, — хмыкнул один из узколобых, но очень злых, красавцев.

— Ну да. Не я. А что не я? — нет, ну мне правда интересно стало.

— Та тетка, что у нас взяла микрозайм, была на сушеную мартышку похожа. И губы еще так поджимала, — изобразил мою мамулю один из коллекторов, судя по услышанному мной месседжу. И я бы даже посмеялась, насколько он сделал это похоже. Но... Этого же не может быть. Моя родительница всегда говорит, что кредиты — это ярмо. И она бы никогда... — Короче, красотка, передай ей, что ее долг вырос в два раза, и если она не вернет бабосы, то в следующий раз мы не будем столь воспитаны. У нее же, еще одна дочка есть, мы уточняли. Ну знаешь, мало ли, всякие бывают несчастные случаи. Ты поняла нас, тетя слон? Пусть матушка документы на квартиру готовит, — подал голос второй бородавочник. Судя по речи, более образованный, и даже немного симпатичный.

— Обязательно передам, — простонала я, мотая как болванчик тут же распухшей, головой. Боже. Вот уж действительно ЧП. И самое ужасное знаете что?

Я открыла дверь родительской квартиры своим ключом. Тишина такая в ней стояла, что мне даже немного страшно стало. Ну, что меня не встречают обычно, я привыкла. Но голос мамы всегда слышно во всех уголках этого трехкомнатного царства статуэточек, пуфиков и другого пыльного барахла, до которого мамуля большая охотница. Квартира похожа на перевернутый сундук какого-нибудь купца дурака. И как оказалось недавно, мне в ней места не хватает. Поэтому пришлось снимать однокомнатную норку на отшибе. Но знаете, там я, впервые за долгие годы, почувствовала себя счастливой.

— Мам, — тихонечко позвала я. Сердце пропустило сразу несколько ударов. Она точно дома должна быть. Я прошла в гостиную, борясь с ужасающей дурнотой. А вдруг маме плохо? А вдруг...

— Ты одна? — хмыкнула моя родительница, сидящая за столом. — Странно, что ты не впустила этих вымогателей в мой дом. С тебя бы сталось.

Я принюхалась, поморщилась. Мама лечила нервы, судя по запаху, весьма приятным способом.

— Мам, что происходит? Они сказали... Ты взяла микро займ. Мам, но это же абсолютная глупость. Это... Ты понимаешь, что теперь они с нас живых не слезут?

— А что мне делать оставалось? На тебя надеяться? Так это тогда только лечь и сдохнуть. А Мариночке нужен был ноутбук, и поизносилась девочка. Сапогам год. Они из моды вышли.

Ноутбук. Тот с яблоком. Которым моя сестрица хвалилась недавно. Я обмерла, представив сумму долга. Мамочки.

— Мама, это же... Господи, ты осознаешь, что натворила? Ты понимаешь? Надо по средствам жить. Марина вполне обошлась бы старым компом. И сапоги я ношу уже третий год. Я ношу. Чем она лучше? Я звоню в полицию. Я...

— Я, я. Ты как бабка твоя, чтоб ее там черти посильнее жарили. Она тоже была вот такая. Только о себе, квартиру даже свою оставила сыночке своему поганому. Нет бы о внучках позаботилась. Так нет, она решила, что твой козел папуля тебе потом отпишет жилье. Старая дура. А Мариночке надо жизнь устраивать. Хоть она может меня внуками осчастливит. На тебя надежды... А... — махнула тонкой ручкой, увенчанной перстнями, любящая родительница. --И ты такая.

— Какая, мам? Какая? Она меня по крайней мере любила.

— Потому что ты ее копия. Не знаю, как так получилось. Гены кривые. Хоть Маришка не в вас пошла, слава богу. Так что делать будем?

Мы? Что будем делать мы? Боже, ну почему? Вот за что? Где я нагрешила так?

— Я устроилась на работу, — вздохнула, вспомнив зарплату, прописанную в моем договоре. Плакала моя жизнь спокойная. На год точно. И от квартиры придется отказаться. Вернусь в свою комнату. Эх... — Попробую договориться с кредиторами. Может они согласятся на рассрочку. Будем из моей зарплаты и твоей пенсии им делать отчисления.

— А жить на что? Мою пенсию лучше не трогать. И коммуналку с остатков твоей зарплаты надо платить. Мариночке нужно на учебу откладывать. Моя пенсия вся уйдет туда, — я и не ожидала от мамы похвалы. Но стало немного обидно, что она не услышала про то, что я все таки нашла место.

— Мам, я только что устроилась на работу. Буквально утром, — я снова вздохнула. Вот почему я снова сую голову в петлю? Почему эта чертова ответственность не дает мне жить? Пусть бы сами разгребали. Но... Они моя семья. Как я буду жить, зная, что мои мать и сестра оказались на улице? В конце концов, мама меня вырастила. Как уж, это на ее совести. А я так не могу. Может я дура, может блаженная. Но вот какая есть.

— Правда. Туда, куда резюме подавала? Ну, наконец-то. Бог услышал мои молитвы, Ой, Фенечка, детка. Наконец-то я начну получать обратно то, что вкладывала в тебя. Выучила тебя. А ты все недовольна была. Надо слушать мать. Я же говорила. Куда устроилась? Неужели по специальности? На кафедру университета? Оооо. Там, глядишь, карьеру построишь.

О, да, она вкладывала. Я ведь врачом хотела быть. Но мама решила, что я должна иметь языковое образование. Просто засунуть меня ей туда было легче. Да и на бюджет. А на медицину требовались деньги. И я ведь почти прошла, но...