Толстушка (не)игрушка

7

ГЛАВА 7

Всё время думать одну и ту же мысль нельзя! Это очень вредно! От этого можно соскучиться и заболеть.

— О, Фиона, — радостно улыбнулась мне Дуся. Я вошла в раздевалку боком, опухшая после бессонной ночи и с головой раздутой от тяжелых дум. И пачка эта еще... Точнее то, что от нее осталось после мамулиной сушилки, которой давно место на мусорном полигоне. — Переодевайся скорее. Сролыч сегодня не в духах. Сейчас будем “точиться” до посинения. Вечером приедет Ираида Падловна, ой, то есть, Павловна. Короче денек сегодня предстоит огонь.

— У меня все такие, — уныло буркнула я, вспомнив, как вчера весь вечер оттирала позорную надпись с родительской двери. Моя сестрица домой не явилась. Я думаю, что мама позвонила любимой доче и сказала остаться у подруги. Но... Не пойман, не вор. Может я и ошибаюсь. — А Падловна это кто?

— Это наш балетмейстер и по совместительству кастелянша. Сегодня будет костюмы проверять. Найдет хоть в одном дырку, дырок в нас понаделает запасных. — Ты чего не переодеваешься? Фима терпеть не любит опоздунов. — Слушай, тут такое дело, — хмыкнула я и достала из сумки наряд, который скукожился размера на три и уныло повис, некогда жесткой, тюлевой юбочкой. — Это очень плохо, да?

— Это катастрофа, — всхлипнула Дуся, глядя на испорченную мной пачку глазами какающей мышки. — Фима с Падловной пустят тебя на пуанты. Я бы на твоем месте бежала...

Договорить она не успела. Дверь распахнулась и на пороге появился Ефим Сролович собственной персоной, сияющий ярко-красной лысиной, как кипящий чайник.

—— Тут вообще-то девочки переодеваются, — икнула я, спрятав изуродованный сценический костюм за спину. — А вы врываетесь.

— Девочки? Я сколько ждать вас должен? У меня время не казенное. Ты почему не переодета еще? Ты... — он вдруг замер и уставился на меня немигающим взглядом. Блин. Он на ящерицу старую так похож. — А где твой костюм?

— А в чем, собственно дело? — поинтересовалась я, глядя на предательницу Дусю, выскользнувшую из раздевалки совсем не как пышка, а как распухший ниндзя в балетной пачке.

— Хотелось бы увидеть реквизит, только и всего, — елейно пропел начальник. Ну все. Сейчас меня пустят на пуанты, как обещала моя коллега. Ну и хорошо. Не придется корячиться, чтобы вернуть долг. Слава богу еще Громов не ответил на мой звонок вчера. Это было просто временное помутнение. Просто...

— Да бросьте. Я сейчас переоденусь и...

— Показывай быстро! — рявкнул Фима. Я вытянула вперед руку с тем, что раньше было балетным костюмчиком и зажмурилась. Хотя, какой в этом толк? Фима заорал так, что меня чуть не снесло звуковой волной. Я и не думала. Что в таком тщедушном тельце может таиться столько мощи.

— Я так и знал. Так и знал. Ты овца рогатая. Говорила мне мамуля, не связывайся с неудачницами жиртрестихами, без штанов останешься.

— Так вы без пачки остались. Штаны то не пострадали ваши, — вякнула я, прекрасно осознавая, что сейчас он прав. А я не права. Но оскорбления, конечно, были излишни. И сейчас я очень хочу дать чертову Фимозу в ухо, но лишиться еще и этой работы означает для меня верную...

— Уволена, — совсем спокойно сказал Ефим Сролович. — Собирай манатки и проваливай ко всем чертям.

— Но... — блин не разрыдаться бы. Ну как так-то? Я ведь даже еще и не приступала. Да уж, я побила свой рекорд. Продержалась на работе меньше суток. — Ефим Сролович, мне очень нужна работа. Просто ужасно нужна. Я все исправлю. Я...

Унижаться тоже надо уметь. Я лишена даже этого дара. Ну вот не умею я валяться в ногах и умолять. Уж тем более у такого вот сморчка, который смотрит на меня с жалостью и презрением. Вот именно этот взгляд я с детства не выношу. Со школы не терплю.

— Да и пошел ты, — хныкнула я, и натянула на Сролыча чертову испорченную тряпку. Он аж рот открыл, и как рыба губами зашевелил, молча. Я гордо пошла к выходу из раздевалки, дернула на себя дверь и...

Чуть не заорала от неожиданности, почти врезавшись в наглого хлыща Громова. Сегодня он выглядит еще более нахально. Черт, глаза у него похожи на две льдины. И сам он такой... Как айсберг в океане, чтоб его.

— Ты звонила, — сказал утвердительно мерзкий самовлюбленный самодур. — Я приехал. Думаю, что нам есть что обсудить.

— Нечего, — рявкнула я, — посторонись, а то зашибу. У меня занос полтора метра, как у Камаза.

— Я это учту, — ухмыльнулся хозяин мира, и стал на змея искусителя похож. Мира игрушек он хозяин. Я думала, что люди дарящие детство добрые. А этот.... — У тебя же проблемы? Ну признайся. Не стала бы ты мне звонить. А я могу все их решить, Медведиха. Щелчком пальцев.

— Откуда ты... Погоди, — я прищурилась и уставилась на похожего на глыбу льда олигарха. — Так это ты мне их устроил? Ты...

— Куколка, проблемы тебе устроила твоя мама. Я только слегка ускорил процесс, Я же говорил, что всегда получаю то, что мне надо? Или нет? — хмыкнул проклятый гад. Боже. Как же я не догадалась сразу?

— Не говорил, — процедила я сквозь зубы, борясь с желанием зарядить этому подонку в его чертово покалеченное ухо.

— Забыл, значит. Ну вот сейчас говорю. Мое предложение еще в силе.

Где-то за моей спиной всхлипнул Сролыч. Господи, я совсем забыла, что стреножила этого старого идиота. И теперь он наблюдает за моим падением в огненную геенну. Ну что ж, пусть наслаждается, старый хрыч. А ведь во всем он виноват и его гребаные ролики.

— Да пошел ты, — прохрипела я. Ну и фигуру из трех пальцев еще для наглядности скрутила и сунула под нос ошалевшему от такой моей наглости Королю игрушек. — Лучше под забором сдохнуть.

— Знаешь, вчера моя дочь предложила тебя похитить, — поморщился Громов. — Слушай, а ты орешь громко?

— А ты испытай, — напряглась я. Ну не станет же он меня на самом деле хитить, или...

Что-то тонкое впилось мне в плечо. Как пчела укусила. Черт, у меня на пчел аллергия. Какие к черту пчелы, на дворе ранняя весна, они еще спят? Я оглянулась назад, увидела Сролыча, который как-то уж слишком бодро освободился от пут балетной пачки и оказался прямо рядом со мной.