Толстушка (не)игрушка

8

ГЛАВА 8

Ничего не понимаю! Или что-то случилось, или одно из двух!

— Ух ты. Ты проснулась, медведиха? Здоровски. У меня куча планов. Комната эта дурацкая. Скажу папе, что ты спать будешь рядом с моей спальней. А то тут еще воняет. Эй, я Варя. Мы с тобой станем самыми лучшими прилучшими подружками.

Я открыла глаза и уставилась на крошечное курносое личико, обрамленное кудряшками. Точнее на два личика, вертящихся перед моим неясным взором, словно мультяшные. Как помните, у кота, которому дали по башке сковородой? У меня вот сейчас так же в глазах двоилось все, плыло и кружилось.

— Я сейчас встану и... — прошамкала я пересохшим ртом. Что я сделаю когда встану, я не придумала еще. Что-то ужасное и разрушительное. Вот только встать бы. Голова как у ежика в тумане. Осталось только звезды посчитать и позвать лошадку. Точно, в этом богатейском раю воняет навозом. Навозом? Это какое-то сумасшествие. И мне в нем отведена главная роль. Черт, а вдруг этот одноухий еще и маньяк? Ну там кровь пьет. Или жир из своих жертв отсасывает через трубочку. А что, второй вариант даже и неплох.

Хотя, комната не похожа на подземелье вампирского замка. Я обвела взглядом бежевые стены, покрытые странными пятнами и снова прикрыла глаза. Боже, какой дурдом.

— Я позову папу, — радостно взвизгнуло маленькое исчадье, и ломанулось в пространстве, громко топая маленькими ножками.

О, черт? А я хоть одета?

Я сунула руку под одеяло, нащупала на себе какие-то странные тряпки, схватилась за голову... Мамочки, у меня что, перо из башки торчит? Ооооо.

Вскочила, совсем забыв о головокружении. Странно, я не связанная. Просто...

Я подлетела к огромному зеркальному шкафу, уставилась на свое отражение, икнула. Это же просто глюки. Точно. Просто я еще не пришла в себя до конца. Потому меня не связали. Даже не боятся, что я сбегу. Отсюда не сбежать, значит.

Короче, из зеркала на меня смотрела толстая, похожая на стероидную хрюшку, балерина. Смотрела она на меня безумным взглядом. Белые колготы на коленях красотки собрались в гармошку, элегантно так, по-пионэрски. Задорно торчащая, но очень мятая юбочка балетной пачки, совсем не прикрывала огромные, белые же трусы, пришитые к ужасному костюмчику наверняка намертво. А перо.... О, боже. Боже мой. И ведь кто-то же в это меня одевал. А это значит... Да ну на фиг. Я убью одноухого. Я его... Я...

— Проснулась значит, храпящая красавица, — услышала я за своей спиной насмешливый голос.

Я так увлеклась созерцанием собственной неотразимости, что даже не заметила явления чебурахнутого на одно ухо скота, который решил, что он может все в этом мире.

Зря он, конечно, явился сюда без охраны. Я сжала кулаки, сделала шаг к этому мерзкому гаду.

— Папочка, не надо обижать медведиху, — вывернулась из-за спины Громова маленькая курчавая куколка, как две капли воды похожая на своего козлиного папашу. И ведь не врежешь при ребенке ее родителю. Хороша же я буду, если вырублю гада на глазах малышки. Хотя она то, как я понимаю, самое главное тут зло. Черт... Ну вот почему я такая идиотина? — И надо ей купить одежду. Не может же она вот так ходить. И еще...

— Варя, иди к себе, — рявкнул олигарх, не поведя бровью. Уставился на меня взглядом, похожим на грозовую тучу.— А вы, Фиона, идите за мной. И без глупостей, пожалуйста.

— Ух ты, Фиона. Имя даже сказочное у нее. Папочка, она прямо принцесса. Пап, ну скажи, — восторженно присвистнуло дитя тьмы. — Папочка. Я с вами.

— Я сказал в детскую, — голоса Громов не повысил, но мне от чего-то стало жутко и очень не по себе. Бедный ребенок. Не мудрено, что с таким папашей у нее в голове радужные конфетти. Малышка насупилась. Что-то в ее глазах мелькнуло не хорошее. Типа адского пламени, точно вам говорю. Она сжала губки и послушно пошла, наверное в детскую, но что-то я как-то не очень в этом уверена.

— Вы не боитесь, что я сейчас дам вам по вашей башке прилизанной и выпрыгну в окно? — проводив взглядом крошечную фигурку, поинтересовалась я. — Ну или второе ухо вам отдеру.

— Не боюсь, — хмыкнул чертов хозяин жизни, насмешливо окинув меня взглядом с ног до головы. Боже, я совсем забыла, что похожа сейчас на лошадку Анжелу из мультика.

— Нравлюсь? — боже, как же я глупо выгляжу, и звучу. И... Я посмешище.

— Ничего другого не было в сундуке у этого придурка плешивого. Извини. Ты когда падала, свалилась прямо в ведро с краской. Пришлось переодевать. Ты везучая, конечно, просто как чугунная болванка, — дернул плечом проклятый красавчик. Ну да, он красив. Плечи широкие, лицо хищное, глаза... Черт, как омуты ледяные. И весь он сам из себя просто глыба каменного льда. Да уж. Меня, похоже, еще и стокгольмский синдром прихватил. —Варя права. Купим тебе одежду.

— Вы считаете, что я тут останусь хоть на минуту? — я аж задохнулась от злости. — Вы почему решили, вообще, что можете распоряжаться моей жизнью? Да меня искать будут, ясно? У меня мама и сестра. Да они горы свернут, да они... Знаете, как они меня любят. Дня прожить не могут. Если я не объявлюсь...

— Ты сама то веришь в то, что говоришь? — приподнял бровь Громов. — Они любят очень. Но не тебя, детка. Я, кстати, в гости заезжал к твоей маме. Слушай, ты обходишься мне все дороже и дороже. Любовь твоей мамули в денежном эквиваленте, кстати не так уж велика. Короче, искать тебя родня не станет.

— Вы что? Вы маме моей денег предложили за меня? — Оглушено спросила я. Да что там оглушено, мне показалось, что меня по башке огрели пыльным мешком.

— И она согласилась. Так быстро, я аж сам обалдел. Ну и долги ей списали. Но только до тех пор, пока ты ведешь себя хорошо. Решишь выпрыгнуть в окно, как обещала, долг вырастет. Андестенд?

— И все равно. Вы же меня похитили. Это статья. Я вот позвоню сейчас в полицию... Да у меня и свидетель похищения есть. Знаете, что в тюрьме делают с такими прилизанными хлыщами, как вы?