Толстушка (не)игрушка

9

ГЛАВА 9

Громовы

Если женщина что-то просит, надо ей это обязательно дать. Иначе она возьмет это сама.

Я сошел с ума. Это неоспоримый факт, не требующий доказательств. Чем как не сумасшествием можно объяснить тот факт, что я украл эту толстую дурищу, которая сейчас сопит мне в спину, вынашивая план моего смертоубийства. О, да, я даже не сомневаюсь — вынашивает. План болезненный и коварный наверняка. С сажанием на кол очумевшего от требований маленькой дочери отца. Боже, я украл человека. Это даже звучит отвратительно.

— Это что? — насупилась балерина, когда я кинул на стол составленный моим юристом документ.

— Договор о нашем с вами сотрудничестве, — голова сейчас просто лопнет. Смотрит эта дурища на меня с таким презрением, что хочется просто дать ей пендаля под ее чертов круглый зад. Ей бы себя пожалеть. С такой родней как у это девки врагов не нужно. Нищая, никому не нужная, распухшая от плохой еды бабенка, без перспектив и будущего. Да ей надо за мое предложение хвататься зубами, а не смотреть на меня вот так испепеляюще своими глазюками шоколадными. И этот шоколад в них плавится от обиды и злости. И будит во мне ненужное сострадание, блин.

— Я должна его кровью подписать? — ее бровка поползла в верх, и губы она кривит, которые у нее пухлые и весьма симпатичные. Вся она какая-то неоднозначная. Не мой тип женщин. Я не люблю бомбовозов. Но эта дура в балетной пачке от чего-то не вызывает во мне отвращения.

— Ну зачем же? Хотя, если есть желание, — ухмыльнулся я. Она поежилась от моего нахального беззастенчивого взгляда, но постаралась виду не подать, что ей неуютно. Бегает глазами по строчкам документа, губу закусила. Ее бы маме это полезное качество. Я не про губу. А про чтение того, чего подписываешь. Глядишь, ее дочь бы сейчас скакала козой по сцене и в ус бы не дула. — Слушай, там все четко. Подписывай.

— Четко. Точно. Только вот тут написано, что этот договор меня обязывает жить в вашем доме и исполнять роль “Куклы” вашей дочери, пока...

— Ей не надоест, — дернул я плечом. Дурацкая ситуация. И вся эта идея Варвары просто не выдерживает никакой критики. И желание дать под зад толстой “игрушечке” растет и крепнет с каждым мигом.

— А если не надоест? Вы не считаете, что сумма долга моей мамы как-то не вяжется с тем, что вы взяли меня в рабство? — спросила Фиона. Имя то какое у нее идиотское. Какие сами, такие и сани, как говорится. — У вашей дочери ясно диссоциальное расстройство. А вы потакаете ее нездоровым желаниям. Я понимаю, что вы оторвались давно от действительности, и считаете, что можете все. Но...

— Подписывайте. Моя дочь абсолютно здоровый ребенок. Просто ей не хватает внимания. И ваша задача сделать ее счастливой, — мне надоела эта пустая трепотня. Я делаю все, что хочу. Мне это нравится. Жалость — дурное чувство. Она делает человека слабым. — Можете просто ручкой подписаться. Лежит рядом с вами. Не нужно членовредительств. Я не кровожаден. И обратите внимание на пункт договора о неразглашении нашей с вами маленькой тайны.

— Да что вы? Я же душу вам продаю, разве меня испугают штрафы? — буркнула себе под нос проклятая толстуха. — Думала вы захотите соблюсти ритуал. Впервые вижу не кровожадного демона.

— Вы слишком высоко оцениваете мою скромную персону, — рявкнул я, наблюдая, как девка, высунув кончик розового языка, выводит свой автограф на дурацкой филькиной грамоте. Ну что это за договор такой, о найме на работу “Куклы” для дочери олигарха. Бред.

— А вы не ответили на мой вопрос, — она на меня теперь прямо посмотрела, даже с вызовом. И у меня появилось стойкое чувство, что моя, и без того не очень спокойная жизнь, теперь превратится в ад. — Что будет, если вашей наследнице не надоест в меня играть?

— Фиона...

— Фиона Петровна, — хмыкнула холера в белых колготках.

— Я понял, Феня, — мне от чего-то очень нравится ее злить. Нос у куклы сразу становится похож на лампочку. — Так вот, я вам открою тайну. Вы мне тоже не нравитесь. Я бы даже сказал, вы меня бесите. Поверьте, я найду возможность избавиться от вас как можно скорее. Закажите себе одежду только, умоляю. Я не выдержу, если по моему дому будет ходить раздутый призрак Офелии. Кстати, в договоре прописан ваш гонорар, соцпакет и...

Грохот, сотрясший дом, показался мне началом апокалипсиса. В щель под дверью начал просачиваться едкий дым. Я закашлялся. Адская балерина, даже не повела бровью, как мне показалось. Встала и в три прыжка оказалась возле закопчённой воротины. Удивительно, с какой легкостью она это сделала с ее телосложением.

— Я случайно, — пропищал чертенок, отдаленно похожий на мою дочь, которого “Куколка” втащила в кабинет за “ухо” авиа каски. — Переборщила малех.

— Карбид? — со знанием дела поинтересовалась “игрушечка”

— А что это? — с восторгом спросила Варюша. Мне стало страшно.

— Да так. Слушай, а чем же ты...

— Из салютов новогодних соорудила. У нас их на складе целый ящик. Папа думал, что хорошо их спрятал, а я нашла. Там короче... — возбужденно затараторила моя дочура.

— Фигня, — перебило мою малышку еще более страшное исчадье. — Зачем ты это устроила хоть?

— А чего папочка мне не разрешил с вами идти?

— А, ну понятно. Тогда да. Это аргумент. Папа не разрешил идти слушать взрослые разговоры. А чего тогда только дверь? Вот я, когда была в твоем возрасте... И эта каска. Она тебе не очень идет. К этому комбезу лучше сварочная. Ну и безопаснее, в плане того, что в ней я тебя не смогу за ухо оттаскать.

— Тебе же нельзя так делать? — вытаращила глазенки Варвара.- Я хозяйка.

— Чего это? Я “кукла” мне можно все. Это людям многое запрещено. А игрушкам по фигу кто их хозяйка.

— Пааап!

Боже. Спаси меня, боже. Мне нужно на работу. Срочно. И потом к Динке на ночь забуриться, поправить психическое здоровье. Главное утром не вернуться на пепелище. Но сначала, надо отдать распоряжение охране, чтобы выкинули из дома все, что можно взорвать, поджечь, ну и колюще-режущие предметы на всякий случай.