Толстушка в ударе

Глава 10

Глава 10

Я медленно иду в кабинет и переодеваюсь. Сейчас я не невеста, а повар, который должен приготовить выпечку и вкусняшки для сладкоежек.

Делаю глубокий вдох и начинаю. Плохие мысли сами уходят в глубину моей души, и я полностью погружаюсь в свой сладкий мир.

— Анна Владимировна, — заходит ко мне Катя, одна из продавцов. Я отвлекаюсь от кексов и смотрю на неё.

— Да, Катя. Что‑то случилось?

— Не у меня, Анна Владимировна.

— А у кого? — терпеливо спрашиваю, а Катя облокачивается на кухню ладонями, и я смотрю вокруг.

Столы заставлены пирожными — разными. Я даже и не замечаю, как готовлю всё подряд. И теперь их столько, что жалко становится уже продуктов, которые испортятся.

— Да, увлеклась, — жую губу и смотрю на часы.
Половина шестого.

— Мы заходили забирать, — говорит Катя, — но даже после того, как у нас забрали поднос с эклерами, это нас не спасёт.

— Ладно, не страшно. Я вечером половину заберу домой — гостей много будет, съедят. Как раз тут есть мини‑тортики с вишней, которые любит мать Захара.

Перевожу взгляд на девчонку и вижу, что Катя мнётся, и я понимаю, что она хочет узнать.

— Спрашивай, — усмехаюсь, а сама себя вспоминаю: я бы тоже сгорала от любопытства.

— Это правда ваш жених?

— Да, — киваю, а внутри даже приятно становится от этих слов.

— Я бы тоже прятала такого мужчину от всех. Правильно, что не говорили никому. Счастье любит тишину. Я так рада за вас, поздравляю!

— Спасибо, иди работай. И да, Катя, — зову её, и она поворачивается. — Я сегодня уйду в половину седьмого: закрытие, уборка и касса — на тебе.

— Всё будет сделано в лучшем виде, — она показывает жест «всё хорошо» и убегает.

Приятно слушать от девочек добрые слова. Жалко, что всё это неправда. От этого становится грустно. Я смотрю в маленькое зеркало и почему‑то не хочу идти к папе в таком виде. Девочки без меня справятся.

Иду в подсобку и переодеваюсь. Салонов тут тьма‑тьмущая, поэтому просто выхожу и заворачиваю за угол.

— Здравствуйте, что желаете? — спрашивает девчонка.

— Макияж, только натуральный, не яркий, причёску — красивую, но такую, словно я не наряжалась. Вот… — становится чуть стыдно. Пришла в салон, сама ничего не знаю, а прошу.

Но администратор улыбается и ведёт к креслу. Через пять минут ко мне подходит женщина и без вопросов приступает к работе. Как только она доделывает укладку, приступает к макияжу. Она открывает косметичку и выкладывает столько тюбиков, что я начинаю сомневаться в натуральности макияжа. Но в итоге, когда я смотрю на её работу, эмоции бьют через край. Она нанесла на меня столько косметики, но лицо выглядит свежо, кожа гладкая и слегка сияет. Идеально.

— Большое спасибо, — выхожу из салона и иду в магазин одежды.

Меня опять окружают и начинают советовать, какое платье лучше выбрать. Я слышу шёпот за спиной, и это напрягает. Интересно, в этом городе есть те, кто не знает о Захаре? Как я вообще раньше жила?

Выбираю платье — пудровое, — оплачиваю, и девчонки помогают мне его надеть. Телефон звонит в сумке, и я быстро достаю его оттуда.

— Только не говори, что ты сбежала и мне придётся мчаться за тобой на Бали, — смеётся Захар, и мне самой становится весело.

Хочется поскорее увидеть его выражение лица от моего преображения.

— Нет. Я в магазине за углом, уже возвращаюсь. Погрузим десерты и поедем к отцу.

— Хорошо, жду.

Ноги немного подкашиваются. Пульс барабанит везде, где только можно, но я иду в пышечную.

Вижу машину Захара и его. Он поворачивает голову и замирает. Стоит и смотрит. И почему в такой крутой момент у него на глазах очки? А он даже не старается их снять.

Вижу, как плотно сжимаются его губы, как он делает глубокий вдох и медленно выдыхает. Боже, ему нравится! Меня внутри охватывает волнение. А если нет? Если мне кажется?

— Потрясающе выглядишь, — коротко говорит Захар и наклоняется к моим губам. — Треснешь потом, — зачем‑то говорит и просто целует.

Вот так… Я же просила этого не делать? Или нет? Хочу противиться, но не могу. Он так умело мной вертит, что потушить пожар, который раздувают его губы, просто невозможно. Я отвечаю, и в груди начинает болезненно ныть.

Отстраняюсь и бегу в пышечную.

«Аня, он уйдёт, а ты останешься одна. Нельзя влюбляться. Ой, нельзя…» — думаю я.

Захожу в кафе и собираю пирожные. Укладываю в пакеты и выношу к Захару. Он принимает их и теперь снимает очки.

— Ань, я думал, будут твои и мои… А тут как минимум на роту солдат. Малыш, я чего‑то не знаю?

— Я просто сегодня увлеклась. Там продать ещё столько же нужно. Поэтому будем есть как рота солдат, — передаю пакеты и поворачиваюсь к девочкам, которые внимательно и с улыбкой наблюдают за нами. — Катя, не забывай о закрытии, уборке и кассе.

— Я помню, всё будет хорошо, — кивает она, и я готова выходить.

Мы садимся в машину и едем ко мне домой.

— Волнуешься? — спрашивает Захар, а я даже сказать ничего не могу. Мне страшно. Реально.

Я впервые буду так обманывать своего близкого человека. Хотя, с одной стороны, мы и правда поженимся, но с другой — это же фиктивный брак.

«Ага, с настоящими поцелуями», — шепчет внутренний голос, и дыхание перехватывает от воспоминаний.

— Успокойся, пожалуйста, я чувствую твоё напряжение. Если я могу как‑то тебя расслабить, говори, — он кладёт руку на моё колено и слегка проводит вверх‑вниз.

— Перестань меня целовать, трогать и приставать, — говорю ему и поворачиваюсь всем корпусом.

Захар смотрит на меня, а потом переключается на дорогу.

— Тебе неприятно? — голос напряжён так же, как и его руки, держащие руль.

— Ты не о том думаешь. Давай договоримся: мы просто поиграем для всех, но без приставаний. Я хочу… — замолкаю и отворачиваюсь, потому что чуть не говорю о своей неопытности. — Я хочу со своим мужчиной быть первым и единственным… А Захар не мой первый…