Том 1. Адом: начало конца (первая часть)

Часть первая. Глава 1.

Зелёное поле, в нём редкие полевые цветы; ярость солнца ослепляла, но там, в густой траве, царила прохлада; небо голубо-синее; где-то блеяла овца; в уши залетал, не задерживаясь, редкий ветер; и тишина.

«...будет всегда на шаг впереди».

Одиннадцать часов, одиннадцать минут, может быть, одиннадцать секунд. Подсчёт времени продолжался уже какое-то время. Галлон, раскинув руки и ноги, лежал в тени одиноко стоящего дуба и пытался угадать цифры или числа, которые отозвались бы там, внутри, рядом с тем, что называется памятью. Где время и где он, где воспоминания и где граница допустимого безумия? Галлон что-то забыл...

С ним было всё необходимое — только он; больше ничего не нужно. Светло-голубые закрытые глаза скрывали свой карающий блеск. Виднелись густые брови. Немного усталое выражение лица, глубокий взгляд. Стало быть, часто его обладатель отдаётся абстрактному и чувственному — так удобнее натыкаться на случайные воспоминания. Длинноватые, давно не стриженные чёрные завивающиеся у висков волосы с лёгким блеском покрывали кончиками стойкую траву и немного налегали на круглый высокий лоб. Макушка наслаждалась прохладой, сохранённой в толще земли. Грязные, но привыкшие к труду руки с выпирающими венами нащупывали поверхность кожи головы, пытаясь наладить мыслительный процесс путём круговых движений в области висков, будто втирая мудрость этого мира, что, казалось, была всегда где-то поблизости. Сама форма души, сознания, воли, заключённая в оболочку тела — весьма атлетичного сложения, которое способно обойти весь мир в поисках бессмертной истины — так мощно излучала потаённую и заключённую решимость и умиротворённость. И вместе со всем прекрасным таилось что-то весьма неизведанное, с привкусом первородной жертвенности: всевидящее, наблюдающее, реагирующее, мотивирующее, ожидающее, трепещущее, бесконечно желающее.

Быстро оборвался цикл медитации, будто чёрная пропасть образовалась на полпути. Возникло прозрение. Галлон, рыская мимоходом в подсознании, разгоняясь в мыслях с избытком пренебрежения, промычал.

Щурясь на небо, чтобы заполнить тишину и напомнить себе, как звучит его голос — приятный, успокаивающий — он протянул ещё несказанные слова:

— Погодка... Слишком ярко светит это солнце... Хлещет, прямиком до костей достаёт. Бывают ли тут тучи? — остановился, повёл глазами вбок и заметил овцу, похожую на облачко, а с ней ещё одна, такая же: ослепительно чистая и очаровательная до тошноты.

«Я не остановлюсь, пока не найду вас всех!»

Второй удар яркого сияния вышиб все остатки сосредоточенности, потерялся ход мыслей — теперь в путь, надо идти. Накинув на великие плечи неизвестно откуда взявшуюся накидку цвета выцветшей алой розы, Галлон направился в сторону заката (или рассвета), словно он что-то мог знать о тайне этого мира.

«Не остановлюсь, пока не вернусь».

Обычно в привлекающих внимание местах совершают «прыжки» — там же мог расположиться портал. А можно было и остаться там, где есть; если поиск «портала» будет невозможен, мир всё равно изменится, но внезапно, резко и совсем неприятно. Чуть дальше, за границей сновидения, сплетались следующие измерения, спроектированные бессознательным и принимающие форму дистрофичной реальности.

«Моё сражение ещё не окончено».

Солнце продолжало обжигать, оно встречалось и в других мирах. С чем это связано? Какая вообще разница? Светит и светит. А вот время, по ощущениям, почти не шло, а порой, в спешке, казалось, что годы и вовсе исчезли бесследно. Галлон пребывал уже в девятом сновидении (считая и это). Здесь главное — «что» и «как»: ситуация и реакция. По ним выносились суждения, делались выводы. Он знал, что от этого зависит результат, над которым бессильна его контролируемая воля.

Воля, безупречная воля.

Потоки прохладного ветра, мастерски скользящие по зелёной прослойке сочной травы, были для Галлона непонятным явлением. И Галлон был уверен: ветер здесь живой, как и всё вокруг, пронизанное его волей. Сталкиваясь с подозрительным, он обычно ссылался на «законы» этого мира (или сна). Но в этот раз, пока он поспевал к полукругу солнца, готовящемуся превратиться в портал, резкий поток ветра врезался ему в спину и почти сбил с ног. Забыв об этом странном явлении, не подчиняющемся никаким правилам, он обнаружил вдохновение, которое так искал в своей медитации. Не то, что начинается с «а что, если», и не «о, а как же», а нечто, похожее даже на послание. Но нет — это был результат подсчёта времени.

Галлон не сможет вспомнить то, что ему не дозволено.

Все числа и цифры, которые резко появлялись в голове, наставники обязывали записывать где-либо или безошибочно запоминать. А аналитики говорили: «Тем более если результаты разнятся, потребуется куда более точная трактовка вторичного результата». Многие проходили обязательное обследование на выявление способностей и талантов дважды. Ну вот, например, сейчас Галлон проходит второй этап, а в голове повторяется и повторяется число сорок шесть. Его значение гласило: уединение с высшими силами. Он решил пропустить его мимо сознания.

«Я начну всё с самого конца».

Игривый ветерок набирал обороты, усиливался, подгонял. Галлон почти пробежал последние метры и весь покрылся каплями кристальной росы, подло таившейся среди невысокой травки. Он приблизился к порталу — раскинувшийся полукруг длиной в шесть метров задевал некоторые объекты этого сна (или мира), что привело к их частичной деформации. Рассмотрев портал поближе, Галлон наткнулся на лежавшее неподалёку от него письмо; оно было всё в подтёках от недавнего дождя. Заинтересовавшись находкой, он поднял конверт и просунул его в левый карман, собираясь изучить находку попозже. Но «попозже» не случится: портал уже поглощал и притягивал его к себе, сдвигая пространство, вспарывая материю, меняя реальность. Приятный пурпур, исходивший от портала, заполнял промежутки, обнимал. Убаюкивающие, ласкающие грёзы отправили бы любого в унисон со своей странствующей душой. Галлон чувствовал себя концентрацией какого-то субстрата, который разделяют на элементы и собирают снова, не теряя исходного, центрального, но вместе с тем преображая до неузнаваемости.