Том 1. Герой второго плана

Charter 3 «Желанная прогулка»

Неделя течёт слишком долго, успеваю заскучать в своём теле ровно до момента, пока мне не принесли маленькое зеркальце, сказав, что это всё что уцелело. Стекло в нём было разбито и толку от него было мало, но это помогло мне рассмотреть хотя бы немного своё лицо.
Как и предполагалось, была я похожа теперь больше на мать тела.

Чёрные, как у матери, волосы были довольно коротко сострижены, некоторые пряди несколько завивались в кудри. Бледный оттенок кожи, не понятно от рождения такой или по причине болезненности, и мягкие черты лица, больше подходившие бы для юной девы, а не для наследника. Пару царапин и синяков всё ещё оставались на лбу и щеках. Левый глаз был перевязан белыми и чистыми бинтами. В правом же глазу, тёмно-карем, можно было увидеть вселенскую усталость. Будто бы человек устал от этой жизни и не хотел больше ничего.

Я могла бы дать этому личику лет четырнадцать, не больше.

Зеркало тогда отложила в ящик комода, но решила о нём не забывать. Всё-таки эта вещь бывшего хозяина тела и веяло от неё теплом. Стекло не было холодным, наоборот, перебинтованные пальцы обдавало приятным теплом. Непривычно и странно, но я успела смириться со всем происходящем.

Но внутри всё ещё теплилась надежда, что я просто в коме.

Вставать на ноги мне всё это время не давали, хотя я порывалась. Отец, на очередную мою попытку, лишь хмуро посмотрел и приставил ко мне наблюдателей – двух молодых парней, которым на вид было лет двадцать. Тёмные одежды, как у Главы, только вот расшиты не так изящно и богато. Их лица были непроницаемы, большую часть времени комната находилась в тишине.

Я читала книги, которые мне позволили, а они стояли около двери.

То, что я понимаю незнакомый текст не сильно меня уже беспокоило, смирение медленно поглощало.

– Может, вы хотя бы присядете? – в один из дней поинтересовалась я, отвлекаясь от текста. Головой указываю на два кресла, которые принесли по просьбе отца. – А то мне неловко от всей этой ситуации.

На меня кидают взгляд. Голубые глаза смотрят с равнодушием, будто бы всё равно на происходящее. Второй даже не реагирует на слова, предпочитая смотреть в окно. Эта тишина и их молчание сведёт меня с ума.

– Нам не положено, молодой Господин, – спокойно отвечает парень, стоя по левую сторону от двери, ближе ко мне. – Это распоряжение Вашего отца.

– Неужели даже разговаривать нельзя? – удивлённо интересуюсь, обнимая колени и откладывая книжку в сторону. – Отец настолько строг с вами?

Голубоглазый прищурил глаза и пожевал губу, раздумывая. Его напарник теперь смотрел на меня. В карих глазах был виден упрёк и немая просьба оставить их в покое. Передёргиваю плечами, тяжело вздыхая. Было видно, что ему не нравится вся эта ситуация и нахождение здесь.

– Нам не положено, молодой Господин, что Вам не понятно? – выплёвывает слова кареглазый. – Вам положен покой и тишина, как только придёте в норму, то думаю, Ваш отец позволит лишние и бессмысленные разговоры.

Обречённо поджимаю губы, морщась от недовольства. Могу его понять, но не надоело ли им вот так стоять?

– Хуан, хватит, – обрывая чужую тираду, произносит голубоглазый, кидая на напарника быстрый взгляд, но после поворачиваясь ко мне. – Извините его за грубость, молодой Господин, но он прав. Нам нельзя.

Прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы ещё чего-нибудь не сказать и берусь за книгу. Если бы зашла мать тела, то с ней можно было бы хоть как-то переговорить, скрасить своё унылое одиночество. Для себя я уже решила, что лезть в неприятности не буду. Если от моих «стражников» несло непонятной, но ощутимой энергией и силой, то на их фоне я выглядела плачевно.

И дело не во внешности.

Эта энергия была мне незнакома, но думаю о чём-то таком имела ввиду мать. Углубляюсь в текст, стараясь полностью расслабиться и погрузиться в литературу. Удивительно, что у этого юноши нашёлся такой простенький роман с крайне предсказуемым сюжетом. Довольно интересное чтиво, если не вдумываться и читать поверхностно, но мысли надо было чем-то занять, поэтому я углублялась.

Иногда складывалось ощущение, что от меня намеренно что-то скрывают. Стараются реже говорить о произошедшем в моём присутствие, но вечно кого-то обвиняют и, благо, не меня. О моей персоне отзывались крайне печально, мол, молодой Господин Ли и так был слаб и ничем не выделялся, а тут ещё и такая ситуация страшная с ним произошла.

Со своей слабостью я соглашусь, тело выглядело худым и явно не тренированным, будто бы оно никогда не подвергалось физическим нагрузкам. Если рассуждать логически, то как наследник клана я не должна выглядеть так, отец бы гонял бывшего владельца тела с утра до ночи, не давая передыху. Тут закрадывается логичная мысль:

«А единственный ли я ребёнок в семье?»

Просто чисто логически, будь я старшим сыном, то вот так просто мне не дали бы отлёживаться и потащили бы сразу к Старейшинам, как только поняли, что есть большие проблемы. А тут всё тихо-мирно, никуда не тащат, лишь охрану приставили, но там уже мой косяк был. От отца в принципе было что-то сложно скрыть, так как каждый его приход давал понять, что он чувствует какой-то подвох. Интересно, он сильно удивится, если вдруг узнается, что вместо сына теперь полу сын?

Хотя, не дай Бог такому повороту произойти, меня явно тут изведут тогда.

Вечером мать не заходит, как делала до этого. От служанки узнаю, что должен прибыть какой-то важный гость. Кто он мне конечно же не говорят и все ответы расплывчаты, но надеюсь на встречу с этим человеком. Чисто из любопытства. Раз уж я попала в чужой мир, чужое тело, в чужую семью, то почему бы немного не изучить положение дел и в целом обстановку?

На следующий день рано утром в комнату приходит отец, лекарь и мои «охранники». Благо им на ночь позволяют уйти, приставив ко мне младшего лекаря. Девушку мне было искренне жаль, так как кошмары никуда не делись и если я не пила снотворное, то кричала явно на весь дом. А принимала травы я не часто, те имели серьёзные противопоказания, поэтому приходилось страдать. Меня осмотрели, поменяли бинты на более лёгкие и оставили спокойно сидеть на кровати. Даже повязку на глазу сняли, это было своеобразным достижением.