Том 1. Герой второго плана

Chapter 7 «Начало действий»

Ли Вэй был интересной личностью, не смотря на мою неприязнь к нему. Он был ярким, открытым и умел притягивать к себе людей. Имел навыки лидера и просто являлся хорошим сыном, другом, наследником. Ли Вэй имел огромный талант, который развивал и тренировался брат до изнеможения. Вокруг него всегда что-то, да происходило. Он был Солнцем этого дома, его светом и надеждой, гордостью и спасением. Было видно, как он старается ради других, несмотря на…

Прикусываю нижнюю губу, чтобы не улыбнуться. Да, брат мне казался сомнительной личностью и сейчас таким кажется. Мне не хочется с ним сталкиваться лишний раз, особенно, когда интуиция даже не вопит, а истерически кричит, чтобы я не подходила к этому человеку. Было ощущения, что он знал больше остальных и видел меня на сквозь. Могли он догадаться, что это не его брат? Насколько мне было известно, то у братьев были сомнительные отношения. Вроде один бегал за другим, но потом что-то произошло. Да и сам Ли Вэй не имел дара к дару телепатии, или как оно у них тут называлось. Хотя это являлось важной составляющей главной ветви Клана.

Удивительно, как тогда брата сделали наследником, но учитывая моё плачевное по жизни состояние, то вопросы отлетали сами собой.

Брат был тем, кто нёс Свет.

Ли Вэй дарил людям защиту и имел множество союзников.

Не важно каких, не важно как и почему. Они просто были.

Прикрываю глаза, садясь на свою кровать, кладя книгу на комод у кровати. С минуты на минуту должна прийти матушка с разговором. Предполагаю, что это будет связано с предстоящим событием и Старейшинами, но чёрт их всех знает. Хотелось бы во всём разобраться, но и рисковать нельзя было. Я чувствовала, что что-то было не так, будто бы это какой-то спектакль, неестественная игра, которая мне не нравилась.

Иногда я начинала бояться. Особенно, когда понимала, что начинаю забывать лица некогда близких людей, голос матери и запах сигарет отца. Когда в первый раз осознание ударило мне в голову, то случилась истерика, от которой я готова была лезть на стену и кричать-кричать-кричать. Все списали это на очередной кошмар или какие-то воспоминания, что всплывали в памяти.

А мне хотелось убиться.

Ведь единственное, что из памяти этого тела мне досталось, так это воспоминания об огненно-рыжих волосах и чистых голубых глазах, словно два кусочка льда.

Мог ли лёд и огонь сочетаться в чём-то одном? Мне казалось, что нет, но в кошмарах и памяти всегда фигурировал лишь один единственный человек, что лишь улыбался, сжигая всё. Огня я боялась рефлекторно, не то кошмары послужили этому, не то ещё что-то, но понять не смогла. Возможно, у меня и не получится этого сделать, ведь в конце концов это чужеродный для меня мир, я здесь нахожусь несколько жалких месяцев, если не меньше, а вот хозяин тела родился и прожил до четырнадцати лет. Для него это всё было бы нормой.

Но не для меня.

Я дёргаюсь, когда слышу, как открывается дверь в мою спальню. На пороге стоит мать и её вид заставляет меня напрячься, убирая с лица все видимые для неё эмоции. Женщина выглядела помято, казалось, что её что-то беспокоило и она не знала, как справиться с этим. Чем-то напоминает затравленный взгляд этого тела в мои первые дни прибывания здесь. Она плотно закрывает двери, проходя глубже в комнату и садясь рядом со мной.

– Добрый день, матушка, мне сказали, что Вы хотели поговорить со мной, – вспоминаю о словах старшего адепта, смотря на искоса на женщину.

Она мнётся с ответом, пытается что-то сказать, но всё равно молчит, лишь сжимая простыню кулаками. Её тревожит что-то. Связано ли это со Старейшинами и предстоящим визитом к ним?

– Да, ты прав, А-Юн, я рада, что Хуан нашёл тебя и передал мои слова, – спустя время она всё-таки находит в себе силы на слова. – Я хотела поговорить с тобой о… О твоём брате и о Старейшинах.

А вот это интригует. Неужели мой дорогой брат настроен крайне враждебно против них или тут что-то другое? Тут я не выдерживаю и полностью поворачиваюсь к женщине, выглядя крайне любопытной. Мне уже было плевать, что подумают, я и так на правах больного на голову ребёнка. Надо играть до конца.

– Для начала я хотела бы предостеречь тебя, так как Старейшины — это не настолько… Хорошие люди, какими бы они не казались. Они везде найдут свою выгоду, и я боюсь, что они могут потребовать слишком большую плату от Клана, поэтому пожалуйста, не подведи нас и своего брата, – она неожиданно хватает меня за руку, упрямо смотря в мои карие глаза. Её уверенность пугает меня, почему они так заботятся о старшем брате? – Скоро к А-Вэю прибудут друзья, пожалуйста, не опозорь его и веди себя тихо. Не прыгай выше головы, как раньше.

Рефлекторно киваю, чувствуя пустоту внутри себя. Или же это не мои чувства были? Я изначально решила для себя, что мне всё равно на этих людей и мы не семья, их сын умер от огня, а я от чёртового льда. Мы были с ним слишком разными, поэтому с чего я должна тосковать по тому, что меня не считают семьёй? Это же было понятно с самого начала.

– Скажи, что понял меня, – требует эта женщина, не отпуская мою руку. – Ли Юн, пообещай мне, что из-за тебя Ли Вэй не пострадает.

– Я… Я обещаю, - не обращая внимания на запинку, говорю этой ненормальной, всё-таки вырывая руку. – Я обещаю, матушка, что стану тенью брата, которую и не заметят.

С моего лица вновь пропадают эмоции. Я не хочу видеть их, не хочу слышать и хоть как-то взаимодействовать. Они противны мне в плане отношения к собственному дитя. Они делают ставку только на одного, да и что ещё значит: «Не прыгай выше головы, как раньше»? Совсем люди с ума сошли. Резко встаю со своего места, подходя к окну и обнимая себя за плечи. К горлу подступает тошнота, поэтому хочу открыть окно, но тогда эта женщина увидит ещё больше моих эмоций.

Мне нельзя допустить этого.

Мы смотрим друг на друга и в наших глазах совершенно разное.

Остаётся только закрыть глаза и стараться принять происходящее.