Том 1. В тенях предрассудков

Том 1 Глава 7: Together

Если закрыться в своей комнате, мир по ту сторону стен, обретает бесчисленное множество мест, о которых тебе ничего не известно. Это правило действовало в обе стороны. Пока твои глаза оставались закрытыми, вокруг всегда что-то происходило. Даже знакомая улочка за стеклом менялась с каждым мгновением. Люди смеялись, люди плакали, одни рождались, другие умирали.

Хотя я не мог этого видеть, или же просто не хотел, мир продолжал существовать.

А что же до меня? Можно ли сказать, что я существовал? Насколько точно можно определить это слово? Не знаю. Я не был уверен, что имел право сказать: я был здесь.

— Куда мы идём теперь?

— Хм... Дай-ка подумать, — она приложила указательный палец к уголку рта и подняла взгляд вверх. — Есть одно интересное место.

— Хм? Интересное? — переспросил я, склонив голову.

Мне было сложно понять, что у неё на уме. Какой была грань между интересным и не очень?

Я мог с ней согласится, когда мы забирались в горы, пересекали леса и реки. Но как-то раз, она остановилась... у обычной скамейки.

Мне показалось, что она шутит. Но на её лице не было даже намёка на улыбку. Она села, пригласила меня — и мы просто сидели. Я даже заглянул под скамейку, будто там могло быть хоть что-то интересное. Но, разумеется, там ничего не было.

“И это всё?“ — спросил я её взглядом.

— Друзья — это важно. Каждому нужен тот, кому ты можешь доверять. И тот, кто может доверять тебе.

Я не мог отрицать, что в своём смысле, её слова имели вес. Но не сразу понял, к чему она вела.

Я осмотрелся ещё раз. Внезапный порыв ветра врезался в лицо, заставив меня щурится. Стоило ему стихнуть, как моему взгляду открылось смутное очертание пейзажа. Линии были тонкими, едва различимыми, будто кто-то делал наброски карандашом.

Штрих за штрихом, будто чья-то рука выводила контуры, линии становились всё толще, чётче. А затем — цвета. Словно в прозрачную бутылку наливали газировку, они стекали на дно и пенились до вершины, постепенно вдыхая жизнь в эту картину.

Это было тем, что я помнил, что понимал. Открывшийся глазам пейзаж дал мне ясно понять — это была не просто обычная скамейка.

Она стояла там, где мы обычно прощались после школы — на краю небольшого парка, между камфорным деревом и электрическим столбом, обмотанным обрывками старой изоляции. Один фонарь — всегда немного мигающий — отбрасывал на неё длинную тень, будто скамейка наблюдала за каждым, кто проходил мимо. Днём это место казалось обыденным, но к вечеру в нём рождалась какая-то тёплая отрешённость.

Именно там мы сидели с друзьями: говорили о ерунде, спорили ни о чём, и смеялись слишком громко. Я знал, что эти разговоры ничего не значили. И в то же время — значили всё. Как детские рисунки: неровные, но искренние.

Это было так давно, что уже больше казалось вымыслом, чем воспоминанием. Так почему мы здесь? Значит ли это, что..

— Так мы с тобой друзья, да? — будто подразнивая её, спросил я.

— Кто знает, — она безучастно пожала плечами.

— Э? Что это значит? — недоверчиво спросил я.

— Хи-хи.

Что ещё за “хи-хи”?

Ухмыляясь, она хлопнула меня по плечу, на что я ответил каким-то раздраженным бормотанием. В каком-то смысле, я чувствовал, что уже привык к этому. Она всегда была такой... такой... собой.

Наверное, это прозвучит банально, но она стала для меня сравнима с воздухом. Учитывая то, что в этом месте его не было, она была его полноценной заменой. С каждым мгновением проведенным вместе, мне всё сложнее было представить жизнь без её присутствия.

Какое-то время, мы просто молча наблюдали. Странные тени, похожие на человеческие силуэты, плыли по асфальту в разные стороны, будто создавая имитацию будничной рутины. Но никого живого, кому бы они могли принадлежать. Только мы. Если нас можно было назвать живыми, конечно.

А дальше — разговаривали. Должен признать, на удивление конструктивно. Как если бы я встретился с другом на том же месте, но уже взрослыми. Или же мне так показалось.

Ну, не столь важно.

По этой причине мне было любопытно узнать, что на этот раз ей показалось “интересным”? Детская площадка? Какой-то одинокий пень в лесу? Или же тот старый дуб?

Помнится, кто-то когда-то мне сказал, что он стоял там сотни лет. Уже и не вспомню почему, но каждый раз, как приезжал туда, я бежал обнимать его. Будто благодаря его за всё время службы. А потом — на прощание.

А теперь, годы спустя? Обнял бы я его так же, как в детстве? Сомневаюсь. Не только потому, что теперь это казалось глупым. Я даже не мог вспомнить, каким он был и где находился. Наверное, я слишком часто видел деревья, чтобы замечать одно конкретное.

— Эй, ты.

Что-то мягко коснулось моей щеки — не больно, но навязчиво. Я моргнул, и передо мной возник её палец, круживший, будто в воде.

— Ты слишком много думаешь, — сказала она.

Я отмахнулся, потерев щёку.

— Что ты творишь? — пробормотал я. — Зубы считаешь, что ли?

— Кажется, так...

Судя по тону, она не извинялась. Скорее, излагала свои наблюдения вслух. Если приглядеться, на её лице даже можно было разглядеть намёк на улыбку. В её внешности не было ничего, что создало бы впечатление, будто она чувствовала себя виноватой.

— Это невежливо — отключаться посреди разговора, — продолжила она, скрестив руки на груди.

“О, так теперь я виноват, да?“ — подумал я, но решил пойти другим путём.

— Это ты мне говоришь? — я приподнял бровь.

— Ты уже не узнаёшь моего голоса? — она приподняла бровь в ответ.

Она повернулась ко мне боком и вдруг махнула рукой — словно снова просто отмахнулась.