Том 1. В тенях предрассудков

Том 1 Глава 8: Узы из трещин

— Кажется, у меня сегодня день рождение, да?

Я взглянул на календарь, где сегодняшняя дата была обведена какой-то чудаковатой фигурой. Нетрудно было догадаться, кому принадлежал этот рисунок. Очевидно, не мне.

Я слышал, что первые календари, основанные на наблюдении за Солнцем и Луной, были придуманы в древнем Египте задолго до привычной мне эры. Тот, что находился в моей комнате, конечно, не был таким же запутанным, но мне всё равно было сложно в нём разобраться. Поэтому, я больше обращал внимание на происходящее за окном, чем на даты.

“Три года, да?“

Каждый год, после наступления восемнадцати лет, я говорил себе, что не забуду. В итоге, каждый раз забывал. Только оповещения на телефоне от разных магазинов, на которые я был подписан, напоминали мне, какой сегодня день.

Почему мне было так сложно запомнить? Не казалось важным? Возможно. Когда возраст пересекает черту не возврата, уже становится не важно сколько исполняется лет.

Хоть сейчас ситуация вновь вернула меня на стартовую точку, моё отношение к этому событию не изменилось. Какая польза от цифры три?

Ну, я определенно стал выше. Или же мне так казалось. Я приложил ладонь к своей голове, чтобы удостовериться, но не заметил особой разницы.

Ну, как бы там ни было.

Зато в длине своих волос я мог быть уверен. Они явно стали длиннее. От чего мне часто приходилось просыпаться, когда они застревали во рту. Или до такой степени спутывались, что становилось больно. Но я не мог отрицать, что в них была определённая красота.

Глаза у меня были от Квинта, а волосы — от Эмилии. И хоть из-за возраста моя внешность ещё была незавершённой, сейчас, я себе нравился больше чем в прошлом.

Интересно, почему я был так в этом уверен, если уже и не мог вспомнить, как выглядел в прошлом? Впрочем, это не было тем, о чём я хотел волноваться.

Я ещё раз взглянул на календарь, пытаясь разобраться, что же Квинт на нём нарисовал. Сколько бы я ни вглядывался, идей так и не возникло. Поэтому, я быстро отбросил это и продолжил слоняться по комнате.

Что делать дальше? Вот в чём был вопрос.

Хотя меня было сложно назвать жаворонком, скорее, — невозможно, — сегодня я проснулся довольно рано. И это не от предвкушения празднования или чего-то ещё.

Глядя в окно, было очевидно, что сейчас утро. Солнце светило ярко, оставляя солнечных зайчиков на снегу, от чего мне быстро пришлось отвести взгляд.

Несмотря на то, что уже не помнил своего прошлого имени, я почему-то был уверен, что в нём был иероглиф “пустота”. Должен признать, он определенно соответствовал сезону. В эти дни, даже самые оживлённые улицы, тонули в белизне полей. Что было характерным для “пустоты”.

А что же до Йори?

Я не мог вспомнить иероглифа, который принадлежал бы моему новому имени. Вероятно, его не было. Но почему-то казалось, что зима мне не подходила.

С другой же стороны, зима была самым нетипичным сезоном. Конечно, осадки можно было встретить в любое время года, но точно не в виде белоснежных хлопьев. Она казалась чем-то инородным, чем-то обновленным, что, в целом, соответствовало ситуации.

Ладно, хватит с меня этой бессмыслицы. С этими мыслями, я вышел из спальни.

Дверная ручка находилась относительно высоко, учитывая мой рост, но рядом с дверью стояла табуретка, благодаря которой, я всегда мог самостоятельно покинуть комнату. Однако это не работало в обратном случае. Когда дверь захлопывалась от сквозняка, мне приходилось просто стоять перед ней и ждать, пока меня кто-то впустит. Наверное, в такие моменты, я был похож на кошку. Всё, что я мог — скрести по дереву или звать на помощь.

“Быть низким ужасно” — к такому заключению я пришёл.

Я осмотрел коридор, но ничего в нём не изменилось с момента, когда мне было два. Хм, должен признать, это звучало забавно. Что вообще могло измениться за день? Вот если бы я вырос на несколько сантиметров за это время, мир вокруг наверняка бы изменился. Ну, мне так кажется.

Я медленно проследовал к лестнице. Взглянув на ступеньки, я вздохнул. Они выглядели такими же непреодолимыми. Что только ещё сильнее подтверждало факт, что всё осталось прежним.

Держась за перила, я медленно спустил ногу на следующий выступ. Затем другой. Третий. И...

На четвертой ступени, или около того, я выдохся. В этот момент, я начал лучше понимать почему полурослики избегали восхождения по лестнице. Даже спускаться было слишком утомительным.

Я обнаружил, что сижу на краю ступеньки, спустив ноги, и погружался в океан коротких вздохов. Должен признать, даже мой пульс начал ускоряться. Совсем чуть-чуть. Как у звонившего будильника.

Смотря на начало лестницы, я представлял, как взбираюсь на верх. Даже в моём воображение зрелище было не из приятных. Мне казалось, что я мог упасть от изнеможения уже на первой ступени.

Так, что же мне делать теперь?

— Смотри-ка, ты покорила целых две ступени. Впечатляюще.

Я повернулся на голос, где встретился взглядом с Квинтом. Он стоял, уперев руки в бока, будто подчёркивая своё превосходство.

Он, как обычно, не заботился о внешнем виде: мятая белая рубаха с закатанными рукавами и серые штаны, на которых уже никто не считал пятна. Казалось, даже Эмилия уже опустила руки и перестала бороться с его “вкусом”.

— Вообще-то четыре, — пробормотал я.

— Хмпф, — он приподнял бровь, — Первую и за ступень считать стыдно. А на третьей ты уже сдулась. Ты не только быстро устала, но и считать, похоже, не умеешь?

— Чего?..

Даже в лучшие времена его голос не отличался мягкостью, но сегодня он звучал особенно жестоко. Привычная игривость будто обратилась в град колких стрел.