Том 2. Наш Хрустальный Мир

Глава 2. Наблюдая между строк

Глава 2. Наблюдая между строк

Коридоры выставочного центра напоминали просторные пещеры со сталактитами-люстрами и сталагмитами-мольбертами. Глаз радовался обилию красок, нос – палитре ароматов, а слух – шуршащей, торжественно-тихой суете.

Хоть здесь сейчас трудилось несколько десятков людей, гомона и беспорядка не наблюдалось. И удивительно: ведь напряжение было нешуточным. Попасть на инновационную художественную выставку было непросто. Творческих людей в мире хоть отбавляй, и мало кто из них захочет упустить шанс стать чуточку заметнее. Кроме того, авторы лучших концептов получат шанс на участие в международном туре, который пройдёт в Токио весной грядущего года. Там Рен могла бы познакомиться и даже, может, пообщаться с известными мангаками, живописцами и великими людьми в других сферах искусства.

Быть может, кто-нибудь очень влиятельный подойдёт к её стендам, сначала будет долго всматриваться в краски, а затем, растягивая каждое слово, произнесёт: “Я искал эти работы всю свою жизнь...”

Рен достался не худший угол; там стояла толстая колонна, которую можно было задействовать. Зона пусть и не проходная, но, если всё обставить с умом, люди захотят задержаться в уютном местечке. А дальше пусть толпа зрителей растёт, как снежный ком.

Морио суетился совсем рядом с Рен: он расставлял и регулировал треноги, на которые следом закреплял полотна с картинами. Делал он это не спеша, уделяя внимание деталям, с видимым усердием. Кончики его ушей краснели сильнее, чем обычно. Если бы сейчас вдруг погас свет, они бы осветили по крайней мере треть зала.

Раньше Рен и подумать не могла, что Морио будет рядом с ней почти всё время. Она явно помнила, каким чудаком он казался ей пару лет назад. Простым мальчишкой: незрелым, робким, боящимся сделать шаг в этом полном искушений и пороков мире. Но всё изменилось в одночасье, и тот день не забудется никогда.

Неизвестно, какой дух вселился в него в тот момент. Было занятие физической подготовкой. Вся группа Рен разминалась, пиная футбольный мяч в зале, когда в дверях появился Широ. Волк в овечьей шкуре, вчерашний предатель и изменник - вот кем он казался Рен в тот момент. Она, конечно, не выдержала: расплакалась прямо перед ним и всей своей группой. Вот тогда в душе Морио что-то перегнулось, треснуло и обнажило клыки. Он загородил собой Рен от обидчика и был готов пустить в ход кулаки, несмотря на то, что в случае потасовки ушёл бы в нокаут первым. Это понимали все, и он в первую очередь. Но дух был сильнее.

Следующая ступень трансформации Морио в мужчину произошла в день, когда Брошенный по имени Катсуро совершил покушение на жизнь беззащитной Рен. Появившись в дверях больничной палаты в самый нужный момент, герой без промедлений и раздумий бросился на соперника. Им руководили не заботливые Хранители или звериные инстинкты. Нет, это было что-то на уровень выше. Это была его естественная сущность. Характер самой души, которая, вне сомнений, была чиста и благородна.

Если бы Рен могла в кого-нибудь влюбиться после всего, что произошло, это был бы Тамуро Морио. Но, к сожалению, несвоевременное вмешательство Рен в Мир Душ охладила её сердце. С тех пор она жила лишь мыслями об одном живом существе, и им был Нестор. Где бы он ни был и что бы с ним ни случилось. Всё, что было ей известно о его судьбе, это то, что он пожертвовал собой ради неё. Точка. А в глубине души мерцал огонёк, время от времени шептавший: “Он в порядке, он рядом”.

– Ямамото, не спи! – бодро воскликнул Морио.

Встрепенувшись, Рен обнаружила, что он уже расставил все треноги

и расположил художества в самом правильном порядке. В конечном итоге получилось, что любой посетитель сначала видел летние пейзажи, исполненные яркими оттенками. Затем шагал сквозь полную надежды, но неизбежно увядающую осень. Здесь освещение ламп приглушалось, а пасмурное настроение передавалось как нельзя лучше.

Вслед за осенью, конечно, шла зима. Морио удалось расположить самые холодные пейзажи под вентиляционной решёткой, где движение воздуха ощущалось сильнее и вызывало желание укутаться в тёплый плед.

А потом… Да, конечно, потом, обойдя колонну, зритель ступал во владения пробуждающейся весны. Здесь среди мольбертов спрятались горшочки с ароматными цветами, всю прелесть которых можно было почувствовать лишь в непосредственной близости.

– Прости, пожалуйста!

Рен стыдливо спрятала взгляд.

– Я совсем ничего не сделала, а ты…

– А я всего лишь помог тебе, – мягко перебил Морио. – Ты и так много сделала. Посмотри: пробилась на выставку, написала такие картины...

Парень провёл ладонью в опасной близости от холста, не тронув его. Там был изображён пейзаж в неизменном стиле: каждую травинку, каждый холм, каждый изгиб ландшафта был изображён иероглифами: слогами, словами, предложениями. Описание увядающего дерева образовывало само дерево, от могучего корня и до кончиков узловатых, скрючившихся ветвей. Описание кровавого заката превращалось в рваные облака, тщетно пытающиеся прикрыть пылающую наготу уходящего солнца. И так во всём.

– Не знаю, чего бы я добилась, если бы не твоя поддержка. И вообще не понимаю, почему ты до сих пор рядом, потому что...