Тонкая грань между светом и тьмой

Библиотека

— Сейчас часик-полтора по изучаем мифы, а после быстренько по домам и на вечеринку, — спокойно сказала Надя и потянулась к дверной ручке.

— И кто это у нас тут? Тупая задротка и рыжая хабалка. — Позади нас раздается громкий смех.

     Этот до противного высокий голос я безошибочно узнаю — Рахманова. О Боги, как она уже заколебала. Что ей неймется-то? Лезет и лезет, в ответ получая оскорбления. Каков смысл в этом? Самоутвердиться? Ага, что-то у неё не получается. Рыжик мастерски парирует её выходки сверху удобрив все ушатом «добрых» пожеланий.

— И что тебе надо, Инфузория? — произносит подруга и медленно поворачивается.

     Закрываю глаза и набираю полные легкие воздуха. Главное спокойствие и самоконтроль. Если я поддамся эмоциям и во время не остановлю Надю случится наимилейшее зрелище — женская драка. И будут в воздухе летать клочки волос, наклееные ногти и накладные ресницы. На Аню мне глубоко наплевать. Пусть витают в воздухе свидетельства её фальшивой «красоты». Я не хочу, чтобы Рыжуля поранилась. Так что нужно постараться сгладить острые, как кончик самурайской катаны, углы и предотвратить возгорание конфликта.

     Выдохнув, оборачиваюсь и оглядываю кучку недоброжелателей. Рахманова, как подобает лидеру, стоит посередине гордо вскинув подбородок и сложив на груди руки. Её три раба, точнее подруги, ухмыляясь стоят рядом. Две по бокам, а третья немного позади. У каждой из четверых общего нет ничего. Даже модная, как считает Рахманова, одежда только у неё. Остальные обычные серые мыши. Подметив это становится ясно, зачем эти девчонки нужны Ане. Чтобы выглядеть лучше на их фоне и возвышать себя. Но «подружки» не против такой перспективы. Вон, как светятся от счастья и злорадства.

— И что тебе нужно? — вяло задаю вопрос, и убираю руки в карманы.

     Паучиха (как мы с Надей изредка её называем) в человечьем обличие придирчиво оглядывает меня с головы до пят и морщит наштукатуренное лицо. Что ей так не понравилось во мне, интересно… Или она из принципа делает вид, что перед ней кусок тухлого мяса, а не человек?

— Извинение твоей подружки за прилюдное мое унижение. — Высокомерно процедила и опять скривилась.

     Ха? Она серьёзно думает, что Надя извиниться? Подавляю смешок и прячу ухмылку за рукой. Подруга не просит прощения никогда. За редким исключением, то есть перед отцом и мной. На этом список кончается. Но мы — близкие люди, а не одноклассница-идиотка.

— Что ты сказанула, а? — Надя наклоняет голову на бок и прищуривается. — Я должна извинится перед, — подруга демонстративно обводит взглядом Рахманову, — тобой? Не много ли ты на себя берешь, милочка? Машинку не подарить?

— Какую это машинку? — хмурится одноклассница и делает шаг вперед.

— Губозакатачную, Анечка. Специально для таких как ты — оборзевших и упивающихся деньгами своих родителей. — Рыжик тоже решила сделать шаг вперед. Только вот с её стороны это выглядело куда опаснее. — Сами же вы из себя ничего не представляете.

— Надь, может пойдём? Не стоит разводить это… месиво ещё больше.

— Да, пойдём. Думаю, кое-кто понял, что извинений не дождется, — и, перекинув портфель на другое плечо, подруга собирается уйти, но наша Паучиха, видимо, ничего так и не уяснила.

— Да ты! Рот свой закрой! Следи лучше за своим ментом папашей и помалкивай! От него даже мать твоя ушла. А она по слухам была знатной шлюхой. А такие не особо избирательны в партнерах. Но, видимо, даже она поняла, что твой отец грязный и вонючий алкаш, и свалила, — с надрывом выкрикнула Аня, — но вот остался один след её связи с твоим папочкой — ты! Такая же будущая шлюха и отброс!

— Ты посмела оскорбить мою семью? — сквозь зубы процедила подруга и стала медленно, шаг за шагом, приближаться к Рахмановой. — Что ты за сука такая, если не понимаешь, когда тебя по-хорошему просят отвалить, а? Ни один десяток раз я тебя предупреждала и успокаивала свою злость, чтобы не придушить. А ты всё продолжаешь докапываться до нас, словно так и просишь дать тебе по шее.

     Надя подошла впритык к однокласснице и выпрямилась. Подруга выше Рахмановой на сантиметров пять-шесть, так что той приходится поднять голову для того, чтобы взглянуть в глаза Наде.

— И я бы с превеликим удовольствием настучала по твоей гнилой, как и душа, роже. Но нет на это времени. Так что последний раз даю тебе возможность больше не лезть и жить с целыми конечностями, — Надя тряхнула головой, словно отгоняя не желанные мысли, и продолжила уже спокойно, — а теперь беги к себе в конуру и не высовывайся.

— Да как ты… — но Рахманову взяла за плечо одна из её «подруг» и покачала головой.

     Надя же изящной походкой шла ко мне. А на её лице красовалась ухмылка. Когда мы уже собирались заходить в библиотеку подруга остановилась и громко сказала:

— И да, предупреди своего отца, что воровать не хорошо. А маме передай, что не гоже спать с несовершеннолетними.

       ***

     Проходя мимо библиотекаря, ощущаю на себе тяжёлый взгляд. Смотрю в ответ, но парень тут же переводит взгляд. Хм, Надя говорила, что тут работает какая-то бабушка в очках с круглой оправой и толстыми стеклами, а не молодой хмурый парень. Но это всё мелочи. Сейчас нам необходимо заняться поиском нужной литературы.

     Продвигаемся вглубь нашей, построенной ещё в начале появления города, библиотеки. Подруга кивает на кожаные кресла и кидает туда рюкзак. Я повторяю за Рыжиком и подхожу к ней.

— Так, как бы это не звучало, все интересные книги находятся здесь — в дали от глаз зевак, зашедших за книгами для школьных предметов. Удачно, да? Нам никто не помешает. За годы моего нахождения тут — никто не проходил дальше приключений и легкой эзотерики, — Рыжик задумывается на минутку, — ты пойдёшь по левым стеллажам, а я по правым. — Дав указание, она понеслась в нужном направлении.

     Не став медлить, тоже иду куда указано и начинаю искать.