Тонкая, как крыло мотылька

7 глава. Тишина после.

Буря началась внезапно, как будто небо не выдержало собственной тяжести и рухнуло на землю. Снег валил так густо, что мир за пределами замка превратился в бесконечное белое полотно. Каждый шаг давался с трудом, словно сама зима пыталась удержать нас на месте. Но она не останавливалась.

Я увидел её уже за границей Хогсмида, там, где деревья стояли как призраки, едва различимые в снежной мгле. Она бежала, спотыкаясь, её силуэт казался хрупким даже на фоне этой безмолвной пустоты. Ветер терзал её мантию, а волосы выбились из-под капюшона, обрамляя лицо, которое я теперь не мог забыть даже во сне.

— Тесса! — крикнул я, но мой голос растворился в шуме бури, как капля чернил в воде. Она не услышала или сделала вид, что не слышит. Просто продолжала бежать вперёд, в темноту, где Тео исчез несколько часов назад.

Я догнал её у старого дуба, чьи ветви склонились под тяжестью снега. Её руки были в крови. Не много — лишь тонкая струйка, которая стекала по запястью и исчезала под перчаткой. Но этого было достаточно. Я сразу понял: это плохо. Очень плохо.

— Что ты наделала? — прохрипел я, схватив её за плечи. Мои пальцы дрожали, когда я попытался разглядеть рану. Она отстранилась, но недостаточно быстро, чтобы скрыть боль в глазах.

— Я должна была найти его, — произнесла она, и её голос звучал так тихо, что я едва расслышал его сквозь вой ветра. — Он не вернулся…

— Ты не можешь просто… — начал я, но осёкся. Всё, что я хотел сказать, казалось бессмысленным перед её решимостью. Перед её страхом.

Я достал платок и попытался прижать его к ране, но кровь продолжала сочиться, медленно, но неумолимо. Она не сопротивлялась, только смотрела на меня, как будто знала, что всё это бесполезно.

— Драко, — позвала она, и в её голосе прозвучала та же мягкость, что всегда была в её смехе. — Перестань.

— Нет, — процедил я сквозь зубы. — Я не позволю тебе…

Магия не работала. Я пробовал заклинания одно за другим, но они рассыпались в воздухе, как искры, потушенные ледяным ветром. Рана была слишком глубокой, слишком опасной для её слабого тела. Я знал это. Но отказывался принять.

— Пожалуйста, — сказал я, и сам не понял, к кому обращаюсь: к ней, к судьбе, к самому себе. — Пожалуйста, не сейчас.

Она опустилась на колени, и я едва успел подхватить её, прежде чем она упала. Снег под нами окрасился красным, и это зрелище заставило моё сердце сжаться так сильно, что я почти перестал дышать.

— Не бойся, — прошептала она, и её дыхание стало тяжёлым, как будто каждый вдох давался ей с невероятным усилием. — Это… не страшно.

— Замолчи, — бросил я, чувствуя, как слёзы замерзают на моих щеках. — Просто замолчи.

— Обещай мне, — продолжила она, и её голос был таким тихим, что я едва мог расслышать его. — Обещай, что не забудешь.

— Я не могу… — начал я, но она положила свою руку поверх моей, и её пальцы были холодными, как лёд.

— Обещай, — повторила она, и в её глазах промелькнула улыбка. Та самая, мягкая, которая всегда заставляла меня забывать обо всём вокруг.

— Обещаю, — выдохнул я, хотя каждая буква этих слов ранила меня, как осколки стекла.

Она закрыла глаза, и её голова склонилась на моё плечо. Я кричал. Кричал так громко, что мой голос срывался, превращаясь в хрип. Я звал на помощь, но никто не слышал. Только снег продолжал падать, покрывая всё вокруг белым покрывалом, которое скрывало трещины и шрамы, оставляя после себя только гладкую поверхность.

Я держал её в своих руках, пока её дыхание не затихло. Пока её тело не стало таким же холодным, как зима вокруг нас. И тогда я понял, что больше никогда не смогу забыть её. Ни её смех, ни её взгляд, ни её голос, который теперь звучал только в моей памяти.

Снег продолжал падать. Бесконечно. Безмолвно. Как будто время остановилось вместе с её последним вздохом. А я сидел там, среди белого безмолвия, и чувствовал, как внутри меня что-то умирает вместе с ней.

Но я помнил. Помнил каждую деталь, каждое мгновение. Потому что обещал.

И потому что она была единственной, кто когда-либо делал этот мир по-настоящему живым.