Тонкие нити первой любви. Книга 1

Глава 2

Бабушка Олега была не в восторге от его отношений с Жанной. Особенно неприятны ей были разные толки и сплетни кумушек по всей округе.
– Да эти двое валяются то под одним кустом, то под другим, – с усмешкой говорила одна из них. – Смотри, как бы правнучком раньше времени не обзавестись!
Олег немного смущался перед старшим поколением, чувствуя неодобрение: для него, как и для его бабушки, мнение окружающих имело немаловажное значение. Поэтому в душе мальчик, конечно, жалел, что репутация у его девушки в деревне была не самая хорошая. Но вместе с тем мысль, что он утер нос множеству своих соперников и стал первым парнем у нее, вдруг возвысила его в собственных глазах. Он даже на других девочек смотрел теперь смелее.
Деревенские парни хотели было как-нибудь его подловить в укромном месте и избить. Не столько за Жанну, ибо в этом вопросе все было честно: девушка выбрала того, кого сама захотела. Однако, ранее молчаливый и угрюмый, теперь он стал позволять себе смотреть свысока на своих менее удачливых приятелей, которым Жанна очень нравилась, как бы мстя им за свои прошлые страдания. И более того, он начал поглядывать с интересом на чужих девчонок. Такое поведение было у ребят далеко не в почете. Но в конце концов парня решили не трогать: не хотелось руки пачкать, а потом еще ответку получить от самой Жанны или от его бабушки, которую все уважали. Поэтому одни его игнорировали, другие угрожающе посматривали, третьи насмешничали и отпускали грубые шуточки. Олега же это ни капли не волновало; он был уверен, что они так себя ведут из зависти, потому что он их обставил. И от осознания этого пела душа.
Однако Жанна умудрялась постоянно его спускать с небес на землю своими самыми разнообразными запросами, многие из которых были очень неудобными для него, хотя и исполнимыми. Так, как-то намекнула, что телефончик у нее был уже очень старый…
‒ Ну моему тоже лет пять уже, Жан, ‒ сказал Олег, когда они сидели у речки. Он пытался ловить рыбу, а она рядом грызла семечки. ‒ Где я деньги возьму?
‒ Найди, ‒ просто сказала она.
Амбиции в нем были ‒ Жанна видела это. Временами он начинал рассуждать о будущем, о том, что хотел бы зарабатывать много денег, чтобы его жена могла сидеть дома, воспитывать детей и постоянно ездить отдыхать за границей. При этих словах он становился похожим на павлина, распушившего хвост. Ей нравилось про все это слушать, но временами думалось с сомнением: не одни ли это разговоры, есть ли в нем стержень? У мальчишек в деревне была возможность заработать свои первые деньги, некоторые его ровесники уже работали. Он чем хуже?
Но бабушка эту идею не одобрила.
‒ Ещё чего? Будешь ты надрываться, чтобы потакать капризам этой финтифлюшки! Между прочим, у нас своих дел предостаточно. Ты мне самой нужен, Олежка!
Внук с ней не спорил. Собственно, он и сам не готов был вот так сразу бежать искать работу, и позиция бабушки ему была даже выгодна: успокаивала совесть. «В самом деле, что я, дурак, что ли, ‒ думал Олег, ‒ чтобы по первому слову все хотелки ее исполнять? Привыкнет ведь так». Но совесть говорила, что есть в этом лукавство: исполнять-то он был бы рад, но лучше, как говорится, по щучьему велению да по моему хотению.
Не заметив никаких сдвигов, Жанна вскоре снова стала больше времени проводить с другими мальчиками, причем все более открыто и даже демонстрационно. Его это очень обижало и злило, всю самоуверенность, граничащую с некоторой надменностью, как рукой сняло. Он ревновал, но старался это скрыть, и девочка все больше входила в раж. Олега стали мучить головные боли и бессонница, как раньше, когда его мать уезжала от них.
Как бы чувствуя его неуверенность в себе, ровесники начали в открытую посмеиваться над ним и рассказывать всякие гадости про его подругу: то ли правдивые, то ли нет ‒ кто ж их разберет? Жанна не спешила развеивать его сомнения, лишь лукаво усмехалась над тем, что у кого-то от нее сносит крышу и между глупыми мальчишками разворачиваются такие страсти. Как-то она случайно попалась ему на глаза с тем самым браслетом на руке, который он выкинул. Непроизвольно он сжал ее запястье:
‒ Это что?
От неожиданности она покраснела, но потом взяла себя в руки и нагло заявила:
‒ Это тот браслет, который ты мне подарил!
‒ Что за чушь, я ничего тебе не дарил!
‒ Вот именно! ‒ глаза девушки победно сверкнули. ‒ А ведь обещал!
‒ Ты же телефон хотела. У меня нет на него денег.
‒ Причем тут телефон?! Ты мне даже простых ромашек не дарил!
‒ Жан, ну ромашек же вон целое поле, иди и рви…
Последняя фраза была чистым лукавством: всё-таки полным тупицей Олег не был и прекрасно понимал, что Жанна имела в виду. Но этот браслет, который он на правах ее парня выкинул, ей простить не мог.
Доверие между ними с той поры исчезло, но девушка продолжала к нему приходить и звать гулять как ни в чем не бывало. Он был не в силах ей противиться, но все больше молчал. Они бродили вдвоем по берегу реки, по лесным тропкам, иногда одалживали лодку, и Олег катал в ней Жанну. Временами она начинала с ним заигрывать, и броня с его души спадала, они уединялись и наслаждались своей юностью и пылкостью. Но потом он спрашивал себя, только ли с ним одним она так уединяется?.. Он уже не был в этом так уверен.

***

Приближалась осень, а с ней ‒ и пора расставаться. Жанна была из другого города, вне деревни они раньше не пересекались. Но тем летом Олег обещал к ней ездить, больше, правда, предпочитая, чтобы она приезжала: ему не хотелось сталкиваться с ее матерью и новым отчимом.
‒ Мы можем в парке встречаться, ‒ рассеянно бормотала она. ‒ Ты только… приезжай.
Он кивал.
Жанна все больше молчала, напоминая затравленного зверька. А ему все больше становилось не по себе. Конечно, умом он понимал, что ей придется несладко, но не это его терзало. В голову то и дело лезли мысли, что она будет ему неверна. Перед мысленным взором против воли мелькали картинки одна гаже другой.
Вскоре Жанна начала говорить какими-то загадками и очень злилась, что он ее не понимает. А в их последнюю встречу взяла и выдала:
‒ Возьми меня к себе.
Он обескураженно на нее уставился.
‒ Жан, я… я не могу. Ты что?.. Как ты себе это представляешь?
Такой вариант ему казался просто нереальным по ряду причин. Первая ‒ его бабушка: она будет против ‒ он это знал. Вторая ‒ ее мать: неизвестно, как она отреагирует и что из этого всего выйдет.
Жанна отвернулась и чуть слышно пробубнила:
‒ Ты ничего не можешь.
Это полоснуло по нему как ножом. Сердце наполнилось обидой.
‒ А почему бы тебе не попроситься к Кольке? ‒ ядовито заметил он. ‒ Он наверняка может больше, чем я.
‒ Да ты что, совсем дурак, что ли? ‒ она многозначительно указала пальцем на голову. ‒ При чем тут он?
‒ А что? Он не откажет, если ты и с ним развлечешься разок-другой! ‒ выкрикнул он со всей накопившейся обидой. ‒ Тебе же, небось, нетрудно!
Она взглянула на него так, будто он ее ударил. Со всей силы пнув его, она вскочила и прокричала:
‒ Каким был сопляком, таким и остался! А я… ‒ крупные слезы покатились по ее щекам, взгляд был наполнен презрением, ‒ просто идиотка.
В какой-то миг ему показалось, что она плюнет в него. Но она лишь топнула ногой и унеслась.
‒ Правда глаза колет, ‒ зло прошептал он, чувствуя, как какая-то страшная бездна разверзается прямо в его душе.
Уезжал он в тот год очень удрученным. Он хотел найти Жанну и помириться с ней, но боялся проявить слабость. Не хотелось, чтобы все думали, что он за ней бегает. Вернувшись домой, он заболел и две недели валялся с высокой температурой. Он плохо спал по ночам, ему снилась Жанна и ее последние слова. Но вот прошло время, он выздоровел, начал учиться, и то, что произошло летом, стало казаться сном.